Трудно быть чёртом стр. 33
сборники он это постеснялся включать.
Однако шевелится ещё губернатор. Рекомендует. Значит, окончательно доказано, что взрыв «паркетника» – не его рук дело. Впрочем, это и так очевидно. Что ж, забавно будет посмотреть, какой пакостью думают напугать его кроевские люди. На всякий случай надо бы выставить Сигнальную Сферу. Силы жрёт самую малость, от прямого попадания из гранатомёта не спасёт, да и, честно скажем, от «калаша» тоже не очень… но зато всё время начеку.
А вот и письмо от Насти, с фотографиями. Цифромыльница средней паршивости, но изображение довольно чёткое, этого хватит. Не портрет же в золочёной раме на стену вешать.
Разумеется, никаким Шерлокам и
тем более Холмсам Игорь звонить не стал. Хотя они и существовали в природе – Ваня Климентьев и Андрей Лапотников. Он даже не слишком соврал Насте, рассказывая о них. Но тут явно не их компетенция.
Теперь глотнуть чаю – и выбросить из головы всё лишнее. Приглушить звуки за окном – лязг трамвая, писк чьей-то сигнализации, бесконечный гул потока машин. Теперь – свет. Гасить незачем, достаточно убрать краски. Смягчить пространство, размыть острые тени, затупить углы… вот так, уже хорошо. Уже можно вызывать Свиток.
На самом деле Федина фотография была не слишком и нужна. Образ его и так стоял перед глазами – вытянутое лицо, морщинки у глаз, разлохмаченные слегка волосы. Но когда одним глазом смотришь в мерцающую поверхность Свитка, а другим – на изображение искомого, ответ приходит быстрее.
Свиток колыхался на расстоянии вытянутой руки – бесформенный, синевато-белый, и Свитком назывался только по традиции. Куда более напоминал он сгусток тумана, какие плывут на рассвете в низинах. Верхушки холмов уже подсвечены солнцем, а в оврагах – молочное марево.
Этот, впрочем, вскоре изменил окраску – синеватая бледность начала желтеть, потом зеленеть – и замерла на цвете первой тополиной листвы.
Игорь судорожно вздохнул и развеял Свиток. Затем разрешил пространству вернуться в прежние пределы. Тотчас заверещала за окном сирена «Скорой», зашумели трубы – топить в доме начали больше месяца назад, но до сих пор что-то у жэковских сантехников не срасталось.
Ну, можно расслабиться и со вкусом допить остывающий чай. По крайней мере, ясно, что Федя жив и даже здоров телесно. Испытывай он сейчас боль – Свиток окрасился бы алым, голод или жажду – лиловым, ну а уйди он за грань Первой Жизни – Свиток так и остался бы белым. Белый – цвет смерти. Знак того, что одно кончилось, а другое только начинается. Строки жизни смыты с одной страницы – и начинают писаться на другой.
Но ничего большего Свиток не сказал. Искусники высоких кругов увидели бы что-то ещё – настроение, желания, страхи. А с пятым на такое и надеяться смешно.
То, что Федя жив, ничего ещё, однако, не объясняло. Могли похитить… или Таволгин сам мог изобразить своё похищение. Зачем? Вариантов масса. Но и похитить могли… кто?… да многие могли бы. Начиная от бандюков, промышляющих на рынке недвижимости, и кончая штатовской разведкой. Или в обратном порядке… Если Федя ещё кому по пьяни рассказывал свои идеи… а помимо Игоря как минимум был Миша Беломорцев… тогда вероятность получается ненулевой. Тем более, недавнее предложение от американского друга… Или здешние конторы? Нет, здешние иначе