Трудно быть чёртом стр. 35
в душе.
– Мой князь, – без предисловий спросил он, – исчезновение Таволгина – это ваши люди сработали?
Вадим Александрович моргнул.
– Что? Таволгин исчез? Ты это серьёзно? – Игорю показалось, что князь даже на мгновение подскочил, будто из пня выдвинулась острая щепка. – Когда это случилось?
– Не более трёх дней назад, – объяснил Игорь. – Вы простите меня, мой князь, но первой мыслью было, что после моего прошлого отчёта вы решили погасить Таволгина по самому жёсткому варианту.
– Игорёк, ты что? – ахнул князь. – Похоже, не долечился? Мы же условились – наблюдаем твоего физика и дальше. И какое бы решение по нему ни приняли бы – только сообща. Не подозревай меня в зверолюдстве. Вроде как не заслужил.
– Простите, князь, – твёрдо сказал Игорь. – Плохо, что я так о вас подумал, но ещё хуже было бы, удержи я эти мысли в себе.
– Разумеется, – кивнул Вадим Александрович. – А теперь изложи все подробности по дяде Феде.
Выслушав Игоря, он надолго замолчал. И всё молчало вокруг – не шелестел ветер в листве берёзы, не трещали кузнечики в траве, не гомонили в кустах птицы. Сон замер, точно фильм, когда жмёшь на пульте кнопку паузы.
– Да, – пожевав губами, изрёк свой вердикт дари Алханай, – это очень серьёзно. Ты, мальчик, даже не представляешь, насколько это серьёзно. Впрочем, тебе и не надо. Ты Фёдора ищи. Можешь использовать Искусство, как тебе заблагорассудится. Я тоже пошевелю своих людей, подключим ГСУ, ФСБ… пройдёмся широкой сетью…
– Я сперва всё-таки сам попробую, – возразил Игорь. – Есть у меня одна мысль… вернее, есть один человечек, если уж у него не получится, тогда давайте сетью.
– Вот, кстати, возьми, – князь вынул из кармана пиджака серебряное кольцо, протянул. – Это на несколько дней повысит твоё Искусство. Чувствую, пригодится.
Игорь поклонился и надел кольцо на средний палец левой руки. Наяву, конечно, ничего на пальце не будет, кольцо – всего лишь символ, но символ в истинном смысле: канал между Сутью и Воплощением. По каналу, точно электрический ток по медному проводу, заструится сила.
– Жарко тут у тебя, – вздохнул князь, поднимаясь с пня и отряхиваясь. – Ну ладно, ступай.
Из внутреннего кармана пиджака он вынул авторучку – старомодную, заправляющуюся чернилами. Видать, немало двоек было выставлено ею в классные журналы и дневники. Точно саблей в прошлый сон, Смотритель взмахнул ею, описал в горячем воздухе круг. Игорь скользнул взглядом по бурой замковой стене – и быстро шагнул в прохладную сгустившуюся тьму.
По ту сторону ему уже было семнадцать лет. Мокрый весенний ветер – а весна выдалась холодной и тусклой – ударил в лицо, взлохматил длинные волосы, залез невидимыми пальцами за ворот куртки. Плотное сукно, синий окрас – такие полагались ученикам столичных Врат Мудрости.
Гарран шёл по вечерней улице. Ещё не темно, масляные фонари зажгут через час, но видно, что день подходит к концу. Закрываются лавки, меньше становится прохожих – когда зацветет слива, их будет много, гулять до звёзд под сливами считается хорошим тоном. Но сейчас, когда в воздухе даже не дождь, а зябкая водяная взвесь, мало кому хочется вылезать из тёплого дома или из тёплого трактира. Трактиры призывно светят красными лампами по обеим сторонам улицы – обещают подогретое вино, копчёную свинину, жареную на берёзовых углях рыбу.
Но