Трудно быть чёртом стр. 34
бы действовали. Мягче, незаметнее. Позволили бы человеку ботинки надеть…
Была у Игоря и ещё одна мысль, но очень уж не хотелось её обсасывать. По крайней мере, до сна.
Глава 8
На сей раз он оказался на заднем дворе собственного замка. Жаркое полуденное солнце заливало мир белым огнём, короткие иссиня-чёрные тени напоминали скрещённые клинки. Некошеная трава пожухла, стала острой и ломкой, да и листву на старой берёзе тоже тронуло желтизной. И только разросшейся у крепостной стены крапиве хоть бы что – тёмно-зелёная, с фиолетовым отливом, она вымахала в человеческий рост и ничуть не боялась жгучего солнца. У самой жгучести в избытке.
Надо бы велеть подзаботным навести порядок – видать, совсем разленились за последние годы. Да и раньше нечастые наезды в пожалованную твердыню как-то не способствовали образцовому ведению хозяйства. Если мужики в приписанных ему сёлах трудились как муравьи – своя-то ноша не тянет – то эти, дворовые, чувствовали себя как… как в санатории, пришел ему на ум потусторонний образ. А стыдить их тоже не очень ловко. Образцового порядка может требовать только образцовый домохозяин. А у него в квартире пол не мыт с прошлого года, раковина обрела мутно-серый оттенок, в ванной штукатурка потрескалась…
Игорь сейчас же представил на своём месте какого-нибудь средневекового английского графа или немецкого барона. Этот бы не постеснялся. Картинка вышла настолько зверская, что её пришлось тут же выгнать из ума. У каждой стороны свои недостатки, но свои – как-то милее.
Подзаботных, кстати, вокруг не наблюдалось – видать, где-то дрыхнут. Жара, безделье, безопасность, всех неприятностей – мухи да клопы. И сны у них обычные, людские. Не изгибают структуру.
Вадим Александрович обнаружился сидящим на огромном, три охвата в поперечнике, пне. Пень обычно использовался для колки дров, дари девятого круга сидели на нём редко. И был он сейчас – не пень, а князь – одет в потустороннее. Пиджак застёгнут на две пуговицы, чёрный,
с серебристыми нитями галстук затянут у кадыкастой шеи, стрелки на брюках ровнёхонькие, чёрные ботинки как минуту назад начищены, сверкают на солнце. В таком виде князь, должно быть, входит в школьный класс – последние двадцать лет дари Алханай преподаёт на той стороне алгебру с геометрией. Учитель он строгий, порою безжалостный, дети стонут – но почему-то без всяких репетиторов поступают в вузы, где математика – профилирующий предмет.
Тихий человек, незаметный, скромный труженик – идеальная норка для Смотрителя. Это Искатели должны внедряться в элиту или крутиться возле. Бизнесмены, силовики, телеведущие, писатели, актеры, журналисты… А Смотритель – он как паук в центре паутины. Дёргает когда нужно за необходимые ниточки, и движется дело.
А сам Игорь сейчас был одет по-человечески. Широкие, не сковывающие движений синие штаны, лёгкая льняная сорочка, короткий – до колен – зелёный плащ. Голубая повязка на лбу прихватывает волосы за ушами, на широком, расшитом бисером поясе – меч Амидай в походных дубовых ножнах. Игорю такие больше нравились.
– Что-то случилось, Гарран? – поднял на него водянистые глаза Вадим Александрович. – Я вообще-то ещё и не ложился, мне поурочный план до конца года к понедельнику нужно нарисовать… у нас новая завучиха, мечтает выслужиться…
Игорь почувствовал, что мягко и дипломатично сейчас не получится. Очень уж мучила заноза