Библиотека

Трудный месяц май стр. 57

Размер шрифта
-
+
Тема

Нашел в своей жизни одну-разъединственную противотанковую мину и уже завоображал неизвестно что.

— В войну все могло быть, — упрямо сказала Алена.

— В войну… — протянул Антон. И вдруг подумал, что они сейчас в настоящей военной обстановке. Враг отрезал их от своих, завалил все выходы, ждет, когда запросят пощады. А они не сдадутся! Ни за что! Как ленинградцы. — В войну, — еще раз сказал Антон, но уже иным голосом. — В войну знаешь как действовали? Или — или! И мы должны рисковать.

Какому еще риску он собирался подвергать себя и своих товарищей? Во имя чего? Конечно же, во имя спасения, во имя свободы, жизни.

— Лучше умереть стоя!

Знаменитые эти слова Антон произнес с пафосом.

Но их ведь никто и ничто не заставляло опускаться на колени. Они могли умереть здесь, в подземелье, стоя, сидя, лежа. Умереть от голода, от жажды, от нехватки кислорода.

Странно, но дышалось совсем не трудно. Сырая затхлость, но дышать есть чем. Значит, откуда-то воздух все-таки проникает сюда!

— Где-то есть щель, — как заклинание произнес Ростик.

Вообще-то и Антон полагал так. Хотя, с другой стороны, выдышать весь кислород в таком громадном помещении сразу невозможно.

— Давайте еще раз осмотрим.

Осмотрели. Сожгли огарок и почти целую свечу. Неприступные стены, непробиваемый пол, несокрушимый потолок — и ящики, ящики, ящики.

— Придется взрывать, — принял окончательное решение Антон. — Возражения есть?

Возражений не было. Не было и детонаторов.

— Переложим все штабеля, до последнего ящика, а найдем. Не может быть, чтобы ничего не было.

— За такую некомплектность под трибунал отдать мало! — сурово сказал Ростик.

Ему не перечили. Трибунал так трибунал. Где он только?

— Дядя Армен Осипов нас наверняка ищет, — сказал Антон.

Имя старшего лейтенанта милиции заключало в себе больше надежды, чем слово «трибунал».

— Нас вся милиция ищет, — уверенно заявила Алена.

— С собаками, не иначе, — не смолчал и Ростик.

— А может быть, им уже Барбос все выболтал? — не без основания предположил Антон.

Алена развила его мысль:

— По радио объявили. Всем-всем! Если кто знает что-нибудь, немедленно явиться в милицию.

— Так тебе Барбос и придет сам в милицию! — усомнился Ростик.

— Приведут!

— А кто знает, что он знает про нас?

Ростик такой умный, что с ним просто трудно разговаривать!

— Может быть, проберемся назад, к тоннелю? — неуверенно предложила Алена. — Вдруг там уже докопались?

Решили, что не стоит: слишком уж путь тяжелый.

Разлеглись на ящиках — еще поразмыслить — и незаметно для себя задремали…

Странно: они много времени отдыхали, а силы убавлялись. Растаскивать тяжеленные ящики с минами становилось все труднее и труднее. Работали с большими перерывами, но работали. Другого дела не было, и не было другого способа вырваться из заточения.

Перерывы все удлинялись. Совершенно исчезло представление о времени, даже первобытное; лишь непроницаемая темень и желтый светлячок стеариновой свечи.

Свечи таяли на глазах. Таяла и надежда. Они еще стыдились признаваться в этом, но бодриться уже не могли.

Голод не ощущался, только очень хотелось горячего: ненавистной с детства каши, опостылевшего дома супа. И — пить. Само сознание, что воды почти не осталось, вызывало жажду. Недоступного всегда хочется сильнее всего на свете!

Экономили еду, воду, огонь. Свечи зажигали для работы и когда делили паек. Ели в темноте. И отдыхали, конечно, в

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.