Твоя половина мира стр. 26
вернулись ли туда старые фотографии.
Тили, прекрати смешивать, ты же генетически русский. Умение пить у тебя в крови.
Нет, Федя, в крови у меня сейчас только водка и тоник.
Утром Полушин, а теперь и Козас. Когда?.. Неизвестно. Возможно, в эту секунду его уже нет. А еще ведь и Максимов...
Тиль нахмурился и отставил стакан. Он как будто поймал какую-то важную мысль, но не мог сосредоточиться. Водка... И что они в ней находят? Наверно, то же, что он искал в водке с тоником, — забвение. А вместо этого вспомнил — как всегда, вспомнил тот день и тех детей. И снова задал себе
проклятый вопрос...
Не слишком ли дорого он платит за чужую жизнь? Узнав, что он и есть тот самый Тиль Хаген, каждый из них без колебаний вызовет полицию. Сколько им сейчас? Лет по семь или по восемь. С терминалом они уже справятся.
Но они не узнают, возразил себе Тиль. И никто не узнает, потому что его фотки в блоге заменили на чужие, а портреты в сети показывают какие угодно, только не реальные. Кто-то не хочет, чтобы Тиля Хагена схватили прямо на улице. А чего же он хочет, этот кто-то?..
Тиль суеверно обернулся — не блестит ли в стене бусинка объектива.
Не надо, не расшатывай себе нервы. У тебя их и так не осталось.
— Федя, что бы ты сделал на моем месте?
Это зависит от того, к чему ты стремишься.
— Как любой нормальный человек. Выжить.
Ты — нормальный?! Не смеши, Тили. А выжить и остаться живым — это не всегда совпадает.
— Я собирался уехать. Заскочить к тебе на пару часов и сразу уехать. Теперь не могу...
Думай сам, Тили.
— А?! — Он дернулся и выронил бутылку. Кое-как поднявшись, Тиль пошел в ванную, но по дороге свернул к дивану.
И чем он лучше Сергея Максимова? И почему он взял на себя право выбирать за него, как жить?
— Завтра я буду трезвый, — заявил он куда-то в потолок.
Тиль накрыл ухо подушкой, но от этого сделалось еще паршивей. Сквозь тошноту пробилась ненужная, крайне несвоевременная догадка: кто-то знал, что он убьет Максимова, и кто-то позволил ему убить. Потому что смерть еще одного форварда как нельзя кстати укладывается в чей-то план.
— Хватит параноить, — пробормотал он. — Или блевать, или спать. Третьего не дано.
Через минуту он уснул, и его старый вопрос в который раз остался без ответа.
Ты не жалеешь, что заплатил самим собой? Если все вернуть назад, ты уверен, что и сейчас поступил бы так же?
Некоторые задачи не имеют хорошего решения. Беда в том, что их все равно надо решать.
Минус 28 часовЭлен сдвинула панель подвесного потолка, и сверху посыпалась тяжелая пыль.
— Вот же черт... Так хорошо, нет?.. — прошептала она.
— Левее, мисс Лаур, — ответили в динамике.
— Почему левее? Только что было “правее”.
— А теперь левее, — невозмутимо произнес абонент. — Фикус нас не интересует.
Элен обернулась в конец коридора — там маячила кадка с каким-то невнятным растением. В мертвой зоне под тремя погасшими плафонами. И как они разглядели? ..
Она снова приподняла панель и шевельнула камеру.
— Так лучше?
— Превосходно. Чуть правее. Элен тихо рассмеялась.
— Давайте я исполню стриптиз,