Твоя половина мира стр. 32
в зеркале свое отражение.
— Н-да...
В висках снова что-то запульсировало — явно не похмелье. Что-то неизлечимое. Через полторы минуты.
— О-о-ох-х-х... Только не это...
Цепляясь за округлую спинку, Тиль поднялся и нетвердо шагнул в сторону. Тридцать грамм разбавленной водки принесли куда меньше облегчения, чем ожидалось.
Старший следователь городской прокуратуры Н.В. Ефимов приблизился к стойке и предъявил жетон.
Тиль чувствовал, что это уже сбылось. Накинув куртку, благо остальное было на нем с вечера, он проверил пистолет и осмотрелся. Пол, потолок, четыре стены.
Ефимов скользнул взглядом по расклеенной в лифте рекламе и тронул кнопку “17”.
Тиль обернулся на окно. Семнадцатый этаж.
Женщины взвизгнули. Патрульный стиснул зубы и вытащил служебный терминал. “Скорая” приехала быстро. Труп лежал на спине, из-под затылка растекалась черная лужа.
Есть тысяча способов угодить под машину, а сорваться с карниза — только один. Человек летит не пти-Цей, он летит, барахтаясь, как собака в воде. Иногда успевает крикнуть, иногда — нет, и это единственное отличие между всеми, упавшими с семнадцатого этажа.
Дома патрульный станет рассказывать жене, она упрекнет — мол, не надо, скоро ужинать. После ужина тоже не расскажет — начнется хороший детективный сериал. Потом они лягут спать, и на ночь история о покойниках будет тем более неуместна.
Вот и все.
Ефимов вышел из лифта и двинулся по коридору.
Нет, не все... Тиль еще раз прокрутил вариант с карнизом. Нога соскальзывает — селяви, — на раме остается лоскут кожи с левой ладони, потом — а-а-а-а// — он все-таки закричит. Потом — тяжелый удар об асфальт, белые лица прохожих, сирена “Скорой”. Грузят, увозят.
А где оцепление?..
Спустя несколько минут из парадного выбегает Ефимов. Он почему-то один.
Где группа захвата? Где бойцы московского “Аза” ?
Следователь остановился у порога — уже не в варианте. Здесь, на семнадцатом этаже.
Тиль распахнул дверь, и Ефимов замер с согнутым пальцем. Он так и не постучал.
— Доброе утро. Это у вас что, интуиция?..
— Хороший слух, — буркнул Тиль. — Заходите.
Следователь беззвучно прошелся по толстому паласу. Тиль вспомнил, что ворсистая дорожка лежит и в коридоре. Ефимов, очевидно, думал о том же.
— Много пьете? — спросил он.
— Не часто.
— Надеюсь. С вашим образом жизни нужно всегда быть в формь. — Ефимов уселся в кресло и достал из плаща бутылку пива. — Это вам. Вы ведь не откажетесь, герр э-э...
Тиль сбил крышку об угол стола и присосался к горлышку, Пиво в Восточной Европе варить не умели, но сейчас он готов был это простить.
Следователь осуждающе поцокал.
— Где же ваше самообладание? В Москве совсем недавно, а манеры уже местные, герр э-э...
Тиль отдышался и посмотрел бутылку на просвет.
— Зовите меня Шариком, — сказал он. — Устраивает?
— Главное, чтобы вас устраивало. — Ефимов подвинул пепельницу и, понюхав щепотку пепла, удовлетворенно покивал. — Это был Рихард Мэйн?..
— Он самый.
— И сколько у вас еще карточек?
— Теперь на одну меньше.
Тиль помассировал переносицу. Ареста впереди не было. Была какая-то возня, перемещения стрелков по этажам, а вот ареста... Нет. Ни его бегства, ни их погони.
— Куда-то собирались идти? — осведомился Ефимов, указывая глазами на куртку.
— Пива хотел купить.
— Значит, я сегодня за добрую фею. Тиль усмехнулся.
— Что у вас с Козасом? — неожиданно спросил следователь.
— С