Ты и я стр. 49
хочу знать.
И потому в конце концов я, что называется, поплыл по течению и даже сам начал верить в свою выдумку. Я и Мартышке рассказал о «лыжной неделе». И это получилось еще убедительнее. Я даже разукрасил свою историю разными подробностями. Будто мы отправимся в приют для лыжников высоко в горах и полетим туда на вертолете.
И даже закапризничал, требуя, чтобы мне купили лыжи, лыжные ботинки и новую куртку. А спустя какое-то время уже верил, будто Алессия и вправду пригласила меня.
Закрыв глаза, я представлял, как она подходит ко мне. Я отстегиваю цепочку на мопеде, и она смотрит на меня своими синими глазами, откидывает рукой светлую челку и обращается ко мне:
— Слушай, Лоренцо, я тут устраиваю «лыжную неделю», хочешь с нами?
Я отвечал не сразу, немного подумав:
— Ладно, поеду.
Потом однажды, когда я примерял у себя в комнате новые лыжные ботинки, случайно взглянув в зеркало на створке шкафа, я увидел тощего мальчишку в трусах, с белесой, как у червяка, кожей, с тоненькими, как ветки, ногами, с жиденькими волосами, в этих смешных красных ботинках и, полминуты поглазев на него в недоумении, спросил:
— А куда это ты собрался?
И мальчишка в зеркале ответил мне странным, совсем взрослым тоном:
— Никуда.
Я бросился на кровать прямо в дурацких лыжных ботинках и с ощущением, будто меня избили до полусмерти, и понял, что совершенно не представляю, как выбраться из этой истории, которую заварил, и что если еще хоть раз поверю, будто Алессия пригласила меня, то выброшусь из окна, и тогда и аминь, и бай-бай, и до свиданья, и большое спасибо.
Это будет самый простой выход из положения. Тем более что у меня все равно не жизнь, а дерьмо.
— Хватит! Скажу ей, что не могу поехать, потому что бабушка Лаура в больнице и умирает от рака.
Глядя в потолок, я постарался произнести как можно более серьезным тоном:
— Мама, я решил не ехать кататься на лыжах, потому что бабушка болеет, и вдруг она умрет, а меня тут не будет?
Это была отличная идея… Я снял ботинки и принялся плясать по комнате, как если бы пол ходил ходуном. Я прыгал на кровать, оттуда на письменный стол, лавируя между компьютером, книгами, ванночкой с черепашками и распевая гимн:
— Братья Италии, Италия пробудилась ото сна… — Рывок, и вот я уже повис на книжном шкафу. — И шлем Сципиона…
Но что я делаю?
— Водрузила на го… лову…
Использую смерть бабушки, чтобы спастись? Только такое чудовище, как я, могло придумать подобную гадость.
— Стыдись! — крикнул я себе и упал на кровать лицом в подушку.
Как избавиться от этой лжи, которая сводит меня с ума?
И вдруг я вспомнил про подвал.
Темный. Уютный.
И забытый.
3В подвале оказалось очень даже тепло. Там имелся небольшой туалет с пятнами сырости на стенах. Слив не работал. Но, набрав в раковине ведро воды, я мог слить ее в унитаз.
Остаток утра я провел в постели, читая «Жребий» Стивена Кинга, а потом уснул. На обед я умял полплитки шоколада.
Я — человек, выживший после нашествия инопланетян. Человеческая раса уничтожена, спастись удалось лишь немногим, тем, кто спрятался в подвалах или в подземных этажах