Библиотека

Ты и я стр. 54

Размер шрифта
-
+
Тема

не было родственников. Мой отец купил дом со всей мебелью и всеми вещами и отправил их в подвал.

В ящиках старого темного комода я нашел разноцветные платья, тетради, заполненные записями о расходах, журнальчики с решенными кроссвордами и шарадами, коробочки со всякими иголками, заколками, шариковыми ручками, какими-то прозрачными камешками, пустыми пачками сигарет «Муратти», флакончиками из-под духов, высохшими тюбиками губной помады. Лежали там и пачки открыток. Канны, Виареджо, Искья, Мадрид. Почерневшие серебряные приборы. Очки. Нашел даже белокурый парик, который тут же нацепил себе на голову, а потом надел шелковый оранжевый халат и стал расхаживать по подвалу, словно по залу какого-нибудь замка.

— Добрый

вечер, герцог, я графиня Нунцианте. Ах, тут и графиня Синибальди. Да, праздник скучноват, и я еще не видела маркиза Мартышконе. Не попал ли он, случайно, в ров с крокодилами?

Под грудой старой мебели стояла походившая на гроб скамья с ящиком, разрисованная красными и зелеными цветами.

— Здесь покоится бедный Гоффредо. Он съел отравленную котлету по-милански.

Зазвонил мобильник.

Я рассердился:

— Да ладно! Вот надоеда! Мама, пожалуйста… оставь меня в покое.

Попытался не замечать звонков, но не получилось. Наконец мне это надоело, и я полез к окну, где лежал мобильник. На дисплее высветился незнакомый номер. Кто это может быть? Кроме мамы, Нихала, бабушки и — очень редко — папы, мне больше никто не звонил. Я в растерянности смотрел на телефон. В конце концов любопытство взяло верх, и я ответил.

— Алло?

— Алло, Лоренцо. Это я, Оливия.

Мне понадобилось некоторое время, чтобы сообразить, кто такая эта Оливия… Оливия, моя сводная сестра.

— Да. Привет…

— Как поживаешь?

— Спасибо, хорошо, а ты?

— Хорошо. Извини за беспокойство. Твой телефон мне дала тетя Роберта. Послушай, я хотела узнать у тебя кое-что… Твои родители дома?

Ловушка!

Надо быть осторожным. Может, мама что-то заподозрила и попросила Оливию узнать, где я на самом деле. Но Оливия и мама, насколько я знал, не разговаривали друг с другом.

— Не знаю… Я на лыжах катаюсь.

— А… — В ее голосе прозвучало разочарование. — Значит, развлекаешься.

— Да.

— Скажи-ка мне, Лоренцо, вот что. Обычно в это время твои мама и папа бывают дома?

Что за вопросы она задает?

— Папа в это время на работе. А мама иногда в спортзале или в галерее. По-разному.

Молчание.

— Поняла. А если их нет, то кто-нибудь есть в доме?

— Нихал.

— Кто такой этот Нихал?

— Прислуга.

— А… Ну хорошо. Послушай, будь другом…

— Слушаю.

— Не говори никому, что я звонила тебе.

— Ладно.

— Пообещай.

— Обещаю.

— Молодец. Катайся в свое удовольствие. Снега хватает?

— Хватает.

— Тогда до свиданья. Привет! И прошу тебя — ни слова обо мне!

— Хорошо. Чао!

Я выключил телефон и снял парик, соображая, что же ей надо было от меня. И почему хотела знать, дома ли папа и мама? Почему не позвонила им? Я пожал плечами. Мне нет до этого дела. Если это и ловушка, то я в нее не попался.

Со своей сводной сестрой Оливией я общался один раз в жизни — на Пасху в 1998 году.

Мне тогда исполнилось двенадцать лет, ей же двадцать один год.

А предыдущие встречи не в счет. Пару раз мы проводили лето вместе на Капри, на вилле бабушки Лауры, но

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.