Библиотека

Ты и я стр. 53

Размер шрифта
-
+
Тема

весь мой гнев? Куда испарился тот пыл, что переполнял меня, когда кто-нибудь досаждал мне? Гнев, вынуждавший слепо бросаться на людей? Я походил на разряженную батарейку. От страха я не мог даже отстегнуть ремень безопасности.

— Почему? Что я сделала? — произнесла мама, покачнулась, словно ее ударили в грудь, и схватилась за сердце.

— Эй, милочка! — Из окошка «смарта» выглянула курчавая девица в зеленых очках и с фиолетовыми губами. Я поначалу ее и не заметил. — Да ты знаешь, дорогуша, что ты такое? Ты же просто дура на «БМВ». Ты, ты наехала на нас. Мы раньше тебя увидели свободное место.

«Лацио» тем временем указывал на маму растопыренными пальцами.

— Только потому, что ты дохлая б…, обернутая банкнотами, можешь делать все, что вздумаешь. Мир принадлежит тебе, да?

Кудрявая девица в «смарте» захлопала в ладоши:

— Отлично, Теодоро. Скажи ей пару ласковых, этой шлюхе.

Я должен был что-то сделать, но думал только о том, что его звали Теодоро, а я никогда не встречал никого с таким именем.

Я стал глубоко дышать, чтобы избавиться от этой идиотской мысли. Уши и шея у меня пылали, голова кружилась.

Наверное, Тео, старого кокера соседки с первого этажа, на самом деле звали Теодоро.

Мне следовало немедленно уйти. Я не имел никакого отношения к этой истории, я ведь только сказал маме, что платье это откровенное, и если бы она послушала меня…

Я отстегнул ремень, но не мог шелохнуться.

Мне казалось, я сижу на коленях какого-то каменного гиганта, он держит меня обеими руками и не отпускает.

Я смотрел на прохожих, надеясь, что кто-нибудь нам поможет. Но они виделись мне сплошной бесформенной массой.

«Лацио» схватил маму за руку и дернул:

— Иди полюбуйся, красотка. Посмотри, что наделала.

Мама покачнулась, потеряла равновесие и упала.

Резкий женский голос прокричал:

— Тео! Тео! Оставь, уже поздно. Она все равно не понимает, эта дерьмовая буржуйка.

Мама лежала на мощеной мостовой, чулок порван. Мостовая ужасно загажена. В Риме ведь улицы не убирают, и они покрыты инфицированным голубиным пометом. Мама лежала возле машины, «Лацио» стоял над нею.

Сейчас он плюнет в нее, подумал я.

Но тот лишь произнес: — И благодари небо, что ты женщина. А не то я бы сейчас…

Что бы он сделал сейчас, не будь она женщиной?

Мама закрыла глаза, и я почувствовал, как каменный гигант, сжимавший и душивший меня, одним рывком пробил крышу машины, и мы полетели с ним над этими людьми, над «Лацио», над моей мамой, лежавшей на земле, над стоящими в пробке машинами, над крышами с сидящими на них тучами ворон, над шпилями церквей.

И потерял сознание.

5

В девять утра грязное оконное стекло пропускает золотистые лучи света. Наверное, из-за горячих труб отопления мне тут все время хочется спать.

Я зевнул и в одних трусах и майке прошел в туалет, к раковине, почистить зубы.

Под мышками пока еще терпимо. Меня не вдохновляла перспектива обливаться холодной водой, к тому же тут вполне можно и вонять потом, ведь нюхать некому. Попрыскал на лицо автозагаром и сделал себе бутерброд с «Нутеллой».

Решил, что потрачу несколько часов на обследование подвала. Все эти вещи принадлежали предыдущей хозяйке нашей квартиры, покойной графине Нунцианте, у которой

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.