Библиотека

Ты и я стр. 68

Размер шрифта
-
+
Тема

успокоится, и нажал на дверную ручку. Судно было почти полное. Вставная челюсть лежала в стакане на тумбочке. От стойки с капельницей к руке тянулась трубка. Бабушка Лаура спала в кровати с ограждением. Губы обмякли, рот распахнут. Она выглядела такой маленькой и истощенной, что я запросто мог бы поднять ее и унести. Я подошел ближе и посмотрел на нее, кусая от волнения губы.

Какая же она старенькая. Кучка костей, покрытых морщинистой, шелушащейся кожей. Из-под простыни выглядывала нога. Черная, синяя и сухая, как палка. Ступня совсем скрючена, и большой палец так загнут внутрь, словно в нем проволока. От бабушки пахло тальком и

спиртом. Волосы, которые она обычно держала в сеточке, теперь были распущены и лежали на подушке длинные и белые, как у ведьмы.

Она выглядела мертвой. Однако на лице не было безмятежного выражения, свойственного покойникам. На нем застыло страдание от непреходящей боли.

Я подошел к изножью кровати и прикрыл ногу простыней. Бабушкина замшевая сумка лежала в шкафу. Я открыл ее и, взяв все флакончики и упаковки с лекарствами, рассовал по карманам флиски. Когда застегивал молнию, услышал за спиной шепот:

— Ло… рен… цо… Это ты?

Я тотчас обернулся:

— Да, бабушка. Это я.

— Лоренцо, ты пришел навестить меня? — Лицо ее исказила боль. Глаза полуприкрыты сморщенными веками.

— Да.

— Молодец. Сядь поближе…

Я опустился на металлическую табуретку рядом с кроватью.

— Бабушка, мне надо бы…

— Дай руку.

Я сжал ее руку. Она была горячая.

— Сколько времени?

Я посмотрел на настенные часы:

— Десять минут третьего.

— Ночи… — Она шевельнулась и слегка сжала мою руку. — Или?

— Дня, бабушка.

Мне надо было уходить. Оставаться дольше опасно. Если увидят медсестры, обязательно скажут родителям.

Бабушка молчала и глубоко дышала носом, словно спала. Потом повернулась, чтобы лечь поудобнее.

— У тебя что-то болит?

Она тронула живот.

— Вот тут… Ни на минуту не отпускает. Мне жаль, что ты видишь, как я страдаю. Как это паршиво — умирать так вот… — Она с трудом произносила слова, словно отыскивала их в пустой коробке.

— Нет, ты не умираешь, — проговорил я, глядя на судно с желтой мочой.

Она улыбнулась:

— Нет, еще не умираю. Это мое тело не хочет уходить. Не хочет понять, что настал конец.

Я думал сказать ей, что мне нужно бежать, но не посмел. Я посмотрел на одежду на стойке-вешалке: синяя юбка, белая блузка, темно-красная кофта.

Она больше никогда не наденет все это сама, подумал я. Ее оденут в эту одежду, чтобы положить в гроб.

Я посмотрел на люстру с матовым стеклом на медном стержне, свисавшую с потолка. Почему эта комната так безобразна? Человек должен умирать в очень красивой комнате. Я умру в своей.

— Бабушка, мне надо идти… — Мне хотелось обнять ее. Наверное, это будет последний раз. Я спросил: — Можно тебя обнять?

Бабушка открыла глаза и кивнула.

Я осторожно обнял ее, прижавшись лицом к подушке и ощутив острый запах лекарств, мыла от наволочки и резкий запах бабушкиной кожи.

— Мне нужно… Мне нужно идти заниматься. — Я поднялся.

Она взяла меня за руку и вздохнула:

— Расскажи мне что-нибудь… Лоренцо. Это отвлечет меня.

— А что, бабушка?

— Не знаю. Что хочешь. Какую-нибудь красивую историю.

— Прямо сейчас?

Оливия ждала меня.

— Если не можешь,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.