Ты покоришься мне, тигр! стр. 49
«брачная» пора. Тут уж война идет насмерть. Именно в эти периоды звери беспокойнее всего, и мне в это время тоже больше всего от них достается. Но об этом я расскажу дальше.
А пока вернемся к только что окончившемуся сражению. Самым опасным было мое положение, потому что обезумевший зверь, охваченный чувством мести, уже не видит, на кого нападает. Он может обратить свою ярость и на меня, тем более что я самый удобный «козел отпущения». Кроме опасности для жизни, которая в этом случае очень велика, пропадет наша дружба со зверем и плоды кропотливой работы, воспитание и учение могут пойти насмарку.
К тому, что произошло на манеже, я был абсолютно не подготовлен. Обычно леопарды, выходя на манеж для репетиции, бывали совершенно спокойны и без всяких задиринок садились на свои места, послушно дожидаясь моего прихода.
Находившиеся в зале люди волновались за меня и за зверей. И надо же было такому случиться именно тогда, когда номер смотрит начальство. Но, как потом убеждал меня Семен Филиппович Павлов, начальству так и нужно показывать хищников, чтобы оно вполне представляло себе всю трудность работы дрессировщика.
Независимо от того, смотрит на меня начальство или нет, я чувствовал, что должен повторить выход зверей на манеж сейчас же, провести репетицию и добиться полного повиновения моей воле, иначе подобная история может повториться завтра и послезавтра… и тогда перестанет существовать группа дрессированных леопардов. Это будет просто шайка злодеев.
Что же это я буду за укротитель, если не укрощу сейчас же моих зверей и не докажу им еще раз свою силу, неограниченность своей власти. Вот тут только я понял, как укротителю надо уметь владеть собой, какой у него должен быть запас хладнокровия и веры в свои силы.
В клетках еще слышалось нервное приглушенное ворчание: «воины», облизываясь, наводили туалет, потерпевшие зализывали раны. Сейчас каждый зверь чувствует себя в безопасности, находясь в своей «крепости». Я пришел к клеткам, чтобы ласковым разговором успокоить разбушевавшихся. Наверно, после всего пережитого я и сам нуждался в нежном разговоре, но вида не показывал. Я артист цирка, и я «улыбался», чтобы все успокоились и были уверены во мне. А про остальное знает только мое сердце да Елизавета Павловна. Уж ее-то не обманут никакие самые развеселые мои улыбки.
Разъясняю ассистентам, как мы сейчас будем проводить репетицию и на что им особенно следует обратить внимание. В это время подходит к нам инспектор манежа и передает распоряжение начальства об отмене репетиции. Мои настойчивые разъяснения возымели действие, и репетиция началась.
Я чувствовал себя теперь как перед боем. Даже распоряжения мои звучали как военная команда:
— Все по местам! Открыть клетки!
Вхожу в клетку на этот раз первым, чтобы встретить зверей и направить их сразу же по местам.
Леопарды со злобным шипением, с враждебностью поглядывают друг на друга и боязливо на меня. Мне немного смешно и забавно смотреть на них — они напоминают сейчас нашкодивших учеников, которые еще не знают, что им будет за их поведение.
Растратив свою энергию в драке, леопарды были смирнее. Но отзвуки только что пронесшейся бури еще клокотали в них, и каждую минуту все могло вспыхнуть снова. Поэтому я был настороже. Скажу откровенно и без