Ты в порядке? стр. 2
быть за это благодарной.
Хуже всего то, что поначалу так и было…
Мне же, очертя голову влюблённой, он казался великолепным. Лицо его так быстро менялось, так живо отражало каждую мысль, каждую эмоцию. Весь он был порыв и чувство.
А потом я прозрела. Чтобы все понять, ушло два года.
Конечно, он не был гением. Чтобы оценить, насколько посредственны его работы, мне пришлось перечитать половину библиотеки по искусству, которую мой жених собрал в одной из комнат своей квартиры. Глядя в чьи-то очередные пустые глаза, я гадала: неужели он сам не видит? Как можно сравнивать себя с великими ваятелями, говорить, что ты продолжатель, скажем, Бенвенуто Челлини или Франческо Квироло, если все работы твои одинаково бессмысленны, как и ты сам?
И то, что раньше казалось мне оживлением, огнём души, отраженном на лице, на самом деле – просто неудовлетворенное тщеславие, капризы, удивительная вредность.
Артур, как все вздорные бездарности, видел себя в совершенно ином окружении. Те, что были рядом, казались ему ниже его достоинства. Даже я. Поэтому он всегда с азартом лепил лица красоток и красавцев с рекламных плакатов. Раз за разом одинаково прекрасные куклы застывали, удерживая на глиняном лице горделиво отрешенное выражение. Заканчивая очередной портрет, Артур долго любовался им, фотографировался рядом. Видимо, так ему казалось,
что эти парни и девушки как бы принимают его в свою стаю и гордятся оказанной им Мастером честью быть увековеченными в глине.
Конечно, никто этим не гордился. Они даже не знали о том, что где-то в мастерской одержимый фанатик издевается над их образами.
Однажды я попросила Артура сделать и мой портрет тоже. Это было еще в те времена, когда я им восхищалась. Бросив на меня презрительный взгляд, он проронил сквозь зубы:
– Ты обыкновенная, чего с тобой возиться?
«Что ж тогда ты живешь со мной, а? Вот уже год, как возишься со мной во всех смыслах? Ничего, нормально тебе это?», – кричал мой разум. Сердце беспокойно билось в груди. Я все еще его любила. Надо было бы развернуться, уйти прямо тогда, покинуть этот приют фальшивой красоты. Но я проглотила обиду, заставила разум заткнуться и пошла готовить ужин. Гений же остался рождать новый «шедевр».
Постепенно всё вставало на свои места. Этот роман давно стал мне в тягость. Но я почему-то медлила и всё никак не уходила.
Вот и сейчас, задумчиво прокручивая на пальце обручальное кольцо, которое он мне снисходительно подарил недавно, я сидела на своем любимом стуле и думала, как можно было быть настолько слепой.
Однако же сегодняшний спектакль шёл по какому-то новому сценарию.
Всё началось с того, что Артур приволок домой старый манекен. Не такой, на котором обычно представлена одежда в магазинах. Это был менее футуристичным, удивительно анатомически правильным. Пластиковая девушка как будто слегка улыбалась.
Артур посадил манекен в кресло, долго смотрел на него. Рванул в библиотеку. Вскоре он, обложившись книгами, закрылся в комнате. Я не тревожила. Лишь к вечеру заглянула спросить, пойдёт ли он ужинать.
Манекен лежал на полу.
– Энн, ты в порядке? – спросил Артур. А потом наклонился и поцеловал искусственную девушку.
Сказать, что я обалдела – ничего не сказать.
Потом-то, конечно, мне была в истерике прочитана лекция на тему Незнакомки