Ты в порядке? стр. 4
ней ни остроты и резкости черт, ни хищности, ни драмы. Она была настоящей. Какая родилась, такой и жила. Те, кого Артур привык воплощать в глине, были совершенно иными. Они соответствовали спросу на красоту. Поэтому носы их имели одинаково острые прямые кончики, уголки губ идентично стремились вверх, а глаза были раскосыми.
И все эти черты Артур зачем-то пытался так или иначе воплотить в Энн. Называя ее совершенством, он зачем-то переделывал идеал под себя…
Однажды в мастерской раздался грохот. Как есть, прямо в перемазанном мукой фартуке, я рванула с кухни туда. Артур, задыхаясь, стоял над осколками каких-то бюстов. Хрипел он так страшно, что, казалось, лёгкие его поражены и вот-вот откажут. Сипло, злобно прошипел он, глядя на портрет Энн на стене.
– Ах ты дрянь! Думаешь, я не знаю про тебя ничего, да? Маленькая шлюха! Правильно они тебя утопили! Кому ты тогда отказала? Сколько их у тебя было, говори! Ненавижу! – он схватил мастерок и запустил в изображение девушки. Портрет порвался, брызги глины изуродовали черты лица. – Думаешь, я про таких как ты не читал? Спала со всеми подряд! Так тебе и надо! Не видишь, как я стараюсь ради тебя? Сколько глины уже извел, а все напрасно. Ты и с ними так кривлялась, да? Или не кривлялась? Со всеми, да? С каждым? Я-то тебе чем не угодил? Почему мне нельзя?
Лицо Артура пошло красными пятнами, глаза налились кровью. Я никогда не видела его таким.
– Ты меня доканала! – заорал он. Сорвав со стены керамическую маску Энн, которую где-то достал пару недель назад, Артур с размаху швырнул ее в стену. Фонтаном брызнули во все стороны осколки… Так художник заплатил Энн за то, что она никак не удавалась ему, но прекрасно получилась у другого… Обозвал шлюхой. Придумал грязное позорное прошлое. И уничтожил.
Я ухмыльнулась. Да нет, милый, это не она. Это ты доканал сам себя.
У ног моих лежал осколок. Я подняла его. Прекрасные губы Энн покрылись трещинами, глазурь не выдержала удара. Собственно, и рот-то был не целиком, только половина. Еще совсем недавно, готовясь в очередной раз работать над портретом, Артур на моих глазах целовал и целовал эти, именно эти губы, как бы вымаливая разрешение сделать на этот раз всё как надо. Больше не поцелует.
Осколок скользнул в карман. Оставив гения наедине с его безумием, я вышла из квартиры и закрыла за собой дверь. Все, с меня хватит.
Вечер был тёплым, замечательно пахло акацией и клевером. В небе распускались первые закатные розы. Ветер ласково касался моего лица, гладил по щекам. Люди приветливо улыбались.
– Вот такая ты значит, свобода… – прошептала я. Нащупала осколок в кармане. Эх, Энн… Гладил ли тебя кто-то по щеке перед смертью? От кого ты сбежала? Зачем ты прыгнула в воду, ангелочек…
Ноги сами несли меня по улице. Вдалеке замаячили знакомые оранжевые буквы.
«Корпорация «Почта». Стань тем, кем ты мечтаешь!» – гласила вывеска.
Я никогда не прибегала к услугам «Почты», хотя было заманчиво. Платишь вперед, выбираешь любую историческую личность, ложишься в специальную коробку… Что-то колдует служащий, и вот ты уже вовсе не ты. Твое сознание переселяется в чужое тело. Ровно сутки ты живешь чужой жизнью, принимая все