У кота была собака стр. 5
австралийская овчарка Злата, золотистый ретривер Берта, лабрадор Ричи, сиба-ину Чип.
У нас даже есть чат «Собачья школа», и в нём состоят:
Собачья учителка Настя;
Злата-Света;
Берта-Лена;
Ричи-Аля;
Чип-Женя.
Когда мы из школы возвращаемся, Фимка сразу Роньку экзаменует:
– Так-так, скажи-ка мне, что такое тетрафторэтанбутанаксон?
Ронька переминается с лапы на лапу, смотрит на меня вопросительно.
– Не смотри на неё! – Фимка бьёт собаку по носу. – Она в школе геометрию не учила!
Но собачья школа – это вам не алгебра с физикой. Это «сидеть», «ждать», «апорт», «нюхай-ищи», «лежать», «стоять». Это долгий-долгий, непрерывный процесс повторений и закреплений.
Научить собаку не бояться фейерверков можно, но стоит запастись терпением. Стратегия такая: хозяин остаётся рядом с собакой, а кто-то другой создаёт искусственный «бах» – лопает шарики или чем-то бренчит. Этот бах должен быть на определённом расстоянии. Собачья учителка Настя называет его «рабочим расстоянием»:
– Это когда собака уже слышит бах, но ещё может держать себя в лапах.
За каждый бах собака получает вкусняшку. Заканчиваются бахи – и вкусняшки заканчиваются. И вот уже собака начинает понимать: бах – это не страшно, это вкусно. Главное, чтобы хозяин был рядом.
Рабочее расстояние для каждой собаки своё. Смелые остаются спокойными и с двадцати-тридцати метров. Кому-то нужно, чтобы бахи были подальше – сто метров и даже пятьсот.
Так вот, у Рони мы рабочего расстояния найти не смогли. Она эти бахи даже на шоссе слышала, хотя МКАД от нас далеко. По этому предмету у Рони единственная двойка. Но зато собаченция научилась танцевать и кувыркаться.
Собачья учителка Настя говорит, что ещё можно дома работать. Например, неожиданно ронять кастрюли, хлопать в ладоши или просто кричать.
Я один день попрактиковала эти приёмы. Лёша попросил меня прекратить:
– А то я тоже начну бояться фейерверков.
Увы, за всё время посещения собачьей школы мы в лечении страха громких звуков почти не продвинулись. И, к сожалению, с каждым годом он становится только сильнее.
– Так бывает, – объясняет собачья учителка Настя. – В идеале всё это надо отрабатывать до года. Но собаки же не все одинаковые. Вот Рони импульсивная, нервная. Тут только симптомы снимать.
«Ща как жахнет» – так в нашей семье называется тяжёлое время с конца декабря до начала февраля.
Особенно тяжко в первые январские дни. Рони боится выходить на улицу. Даже утром. Прогулка сопровождается безостановочным анализом происходящего вокруг. Глазюки Рони выпучены, ушами прядёт, ступает осторожно.
– Что за звук?! Жахнет!
– Рони, это голуби. Видишь?
– А у них точно нет петард под крыльями, хозяюшка? Глянь-ка, а я пока тут постою.
– Рони, голубь за голубкой ухаживает, курлыкает. Очумел по такому морозу ухаживать. Какие петарды…
С великим трудом доходим до пешеходного перехода. Опять стоп.
– Что за звук?! Ща как жахнет!
– Рони, это мусоровозка. Вот мусор забирает.
– Поди, там одни петарды, хозяюшка?!
– Нет, что ты, там только мусор.
Доходим до заветной площадки. Со скоростью света Рони проделывает там свои дела. Я достаю пакет.
– Что за звук?! Жахнет! Чувствую, жахнет!
– Рони, это я пакет достала. Пакет шуршит!
– А у тебя там нет петард, хозяюшка?
– Рони, ну ты чего…
Бежим обратно к подъезду. Вроде и погулять бы ещё – да страшно, аж жуть. Стоим на крылечке, смотрим, как снег падает. Рони нюхает воздух, уши прижаты, лапы напряжены.
Идёт дворник.
– С добрым утром, – говорит мне.
– С добрым утром, – отвечаю я.
– Да какое там доброе утро!!! Наверно, полные карманы петард у тебя! Знаю я таких! Вон глаза горят безумием! С добрым утром! Иди давай быстрее!! А то сейчас портки-то порву!!!
Это у Рони сдали нервишки, и она неожиданно разразилась лаем на несчастного дворника.
Еле затаскиваю собаченцию в подъезд.
– Ну ты чего? – журю её.
– Да что ты, хозяюшка! Он же за петардой в карман полез! Если бы не я – он бы бросил