Ученик некроманта. Мир без боли стр. 123
вампира налились кровью, а клыки удлинились, предвкушая скорую бойню. – Ты, твою мать, привел их сюда. Ты натравил их по моему следу. Поэтому и спешил. Ты… – желваки на скулах Клавдия напряглись, он с силой сжал кулаки, костяшки на его пальцах побелели. – Проклятый предатель…
– Прости, – меланхолично отозвался Ливуазье, но Клавдий его уже не слышал. Он напрыгнул на друга, как дикий зверь, повалил на землю и начал бить кулаками по лицу, вымещая злобу и ненависть. Веридий не сопротивлялся, со смертью Марты внутри него оборвалась струна, которая тянула к жизни, которая заставила пойти на предательство. Со смертью Марты истлело все. – Прости… – отплевываясь кровью, твердил Веридий, – прости…
Батури избивал Ливуазье и не мог остановиться. Клавдий сам столько раз предавал, не друзей, но союзников, столько раз нарушал клятвы, что потерял счет изменам. И все же не верил в предательство Веридия. Сотни лет дружбы. Пуды съеденной на двоих соли и бочки выпитого вина. Десятки людей и вампиров, их жизни и судьбы, которые неразрывно связали двух друзей. Неужели, этого было мало, чтобы остаться верным до конца?
– Почему? – дрожащим голосом выдавил из себя Батури и опустил руки. – Почему, Куница? Почему?
– Они были здесь до твоего прихода, – сплюнув тягучей кровавой слюной, ответил Веридий. – Шавки Каэля. Он знал, что ты придешь ко мне. Лисы всегда убегают другой дорогой, запутывают следы, но ты оказался плохим лисом. Сам пошел в ловушку.
– Ты мог предупредить меня, – процедил сквозь зубы Батури и нащупал на поясе смертоносный кинжал с искривленным, зигзагообразным лезвием. – Мог предостеречь.
– Прости… – только и сказал Веридий. – Прости, я не мог иначе. Они бы не оставили жизнь ни мне, ни Марте… – взгляд Ливаузье скользнул по телу возлюбленной, которая была рядом, на расстоянии вытянутой руки, но в тоже время – бесконечно далека. – Теперь она мертва, – прошептал он, и из глаз вновь покатились слезы, а рука сама потянулась к телу убитой.
Батури стянул с пояса кинжал и приставил к шее Ливаузье. Веридий этого даже не заметил, все его внимание было обращено на Марту, на ее неморгающие бледно-голубые, как заледенелое озеро, глаза. В них не читалось страха, лишь холодная уверенность, которая останется в них навеки. Марта знала, что умрет, но решилась на шаг, стоивший ей жизни, чтобы защитить чужого ребенка. Она всегда любила детей, жаль не успела родить сама, не смогла. Из-за него, из-за Веридия.
– Ты хочешь меня убить? – мутным взглядом посмотрел на друга Ливуазье.
– Не хочу, чтобы ты предал меня снова.
– Тогда сделай это. И не медли.
– Проклятье! Ливуазье, как ты мог?! Я исправлю твою ошибку…– Батури резко встал, спрятал «Смерть Каэля» обратно за пояс и, обратившись в кожана, взмыл в небо.
– Стой! – вслед ему бросил Веридий и метнул в летучую мышь огненный шар. Батури не успел увернуться. Пламя пожрало черный силуэт, но огонь быстро исчез, а огромный размеров кожан рухнул на зеленую траву магического сада, медленно обретая людское обличье.
– Ты не друг, Ливаузье, ты – дерьмо, – мыслеречью обратился к Веридию Батури ибо огонь опалил ему горло и говорить было сложно.
– Один ты не справишься,