Ученик некроманта. Мир без боли стр. 135
вчера Хельхейм был силен, его держали в крепкой хватке хельская дюжина могущественных колдунов, а теперь из всего Совета уцелело лишь четверо. Причем трое из них оказались ренегатами, и лишь один сохранил верность короне – граф Крюс Лармон из побочной ветви де Пикиньи, более известный по прозвищу Фомор. Но граф был вдалеке от насущных проблем, а связываться с ним, чтобы он обеспечил помощью и поддержкой, запретила королева – превосходная, обворожительная Морена.
Стоило Жерару вспомнить о ней, и мысли вновь завертелись сумасшедшей каруселью вокруг ее образа. Свою победу он посвятит ей, королеве мертвых, которая не желала, впрочем, как и Жерар, терять свои людские корни. Конечно, пройдут годы, и сердце Морены очерствеет, остынут и чувства де Пикиньи. Он и сам прекрасно понимал это. Но гнал от себя подобные думы, уверял себя, что любовь и дальше будет крепка, а королева – взаимна.
– Опять, опять эти мысли… – де Пикиньи с силой сжал руки в кулаки и нервно ударил по столешнице. – Война! Вокруг бушует война, а моя голова забита…
– К чему такая ярость? – Жерар замолчал, когда услышал этот ласковый, дурманящий голос.
– Королева! – воскликнул он, вскакивая со стула и вытягиваясь во весь рост.
– Тише, дорогой коннетабль, тише, – Морена, в своем привычном, очаровательном
иллюзорном людском образе порхающей походкой подошла ближе и фривольно села на край стола. – Как обстоят дела с защитой столицы? Что слышно о передвижениях Аргануса?
Жерар заметил, что при упоминании о д'Эвизвиле глаза Морены загорелись страстью… Но нет, этого не могло быть! Просто он не распознал в этом блеске ненависти, которую королева должна была испытывать – и, несомненно, испытывала! – к предателю.
– Оборвалась связь с еще одной крепостью, – после короткой паузы заговорил виконт. – Я отослал гонцов, чтобы они собрали оставшиеся в других гарнизонах войска и привели их на защиту столицы.
– Какая глупость! – Морена спорхнула со стола. Вскинув подбородок, встала напротив Жерара и сложила руки на груди.
Ее поза сперва показалась виконту смешной, деревенской, ничего общего не имеющей с дворянскими корнями. Такими повадками могли похвастаться слуги, но не лорды. Отчасти именно это и привлекало Жерера, привыкшего к покорности и строгости, но куда больше его привлекало в Морене другое: несмотря ни на что, она выглядела надменно, царственно, жестко, от одного ее взгляда у Жерара кружилась голова, а руки переставили слушаться, и причина была не в теплых чувствах, а в страхе.
– Какая глупость! – повторила королева и с холодом продолжила: – Вы, виконт, сдадите все крепости без боя? Вы не посмеете сделать так, иначе вас нарекут трусом.
– Это необходимая мера, – оправдывался Жерар. – Сейчас в Хельгарде нужны все силы, чтобы обеспечить запас прочности.
– Не говорите со мной в таком тоне, виконт, – сталью звучал голос Морены. Жерар не знал, чем именно он так разгневал королеву, почему еще минуту назад любезная и близкая, уже сейчас она перешла на «вы» и отстранилась.
– Но чем вам не понравился мой тон? – не смог скрыть удивления Жерар.
– Не стоит грубить королеве, виконт. Это чревато дурными последствиями…
– Да, моя королева, – учтиво поклонился Жерар, посчитав за благо принять игру Морены и не вступать с