Библиотека

Уик-энд с Остерманом стр. 244

Размер шрифта
-
+
Тема

на это, — Грувер посмотрел на Дженкинса. — Во время уик-энда отношения в этом доме носили очень личный и очень напряженный характер. И Фассет учитывал это. Конечно, вы должны были понимать, что все испуганы. У них на то имелись основания. В чем бы ни был виноват каждый из них, всех их объединяло одно большое прегрешение.

— Цюрих?

— Совершенно верно. Из этого проистекали все их последующие действия. Прошлым вечером Кардоне не собирался отправляться к своему умирающему отцу в Филадельфию. Уезжая, он позвонил своему партнеру Беннету. Он не мог откровенно говорить по телефону, потому что боялся, что его дом под наблюдением. К тому же он не хотел расставаться со своей семьей. Они встретились за обедом… Кардоне рассказал Беннету обо всем, что связано с Цюрихом, и сказал, что хочет отойти от дел. Его идея заключалась в том, что он предполагал дать показания Министерству юстиции в обмен на свою неприкосновенность.

— Тремьян сказал, что утром он уезжает…

— «Люфтганза». Прямой рейс в Цюрих. Он хороший юрист, очень гибкий в такого рода делах. Он хотел исчезнуть с тем, что ему удалось сберечь.

— Значит, они оба — то есть каждый в отдельности — бросили Берни.

— У мистера и миссис Остерман были свои собственные планы. Они готовы были сделать вложение в некий синдикат в Париже. Оставалось только послать телеграмму французскому юристу.

Таннер, поднявшись с дивана, прислонился к подоконнику, глядя на лужайку внизу. Он сомневался, что ему хочется слышать дальнейшие факты. Его уже тошнило от них. Казалось, что пятна грязи были на всех без исключения. Как Фассет и говорил.

«Все развивается по спирали, мистер Таннер. И ни у кого нет башни из слоновой кости».

Он медленно повернулся к правительственному чиновнику:

— У меня есть еще вопросы.

— Вряд ли нам удастся ответить на все, — сказал Дженкинс. — Что бы мы вам сегодня ни рассказали, у вас еще долго будут возникать вопросы. Вы станете обнаруживать какие-то неясности,

сталкиваясь с противоречиями, и они будут порождать сомнения. И снова у вас возникнут вопросы… Это самое трудное. Для вас все носит слишком личный характер. И субъективный. Пять дней вы жили и действовали в состоянии крайнего напряжения и почти не спали. Фассет учитывал и это тоже.

— Я не это имею в виду. Я говорю о совсем конкретной вещи… У Лейлы была брошь, которая ясно видна в темноте. На стене подле нее не осталось ни одного следа от пуль… Ее мужа не было на месте, когда прошлой ночью я оказался в поселке. Кто-то проколол мне шины и пытался меня раздавить… Встреча на Ласситер-роуд была моей идеей. Как мог узнать об этом Фассет, если никто не сказал ему о ней?.. Почему вы были так уверены? Вы ничего не знали о Маккалифе. Почему вы уверены, что они не… — Таннер остановился, поняв, что готово было вырваться у него. Он посмотрел на Дженкинса, который в упор смотрел на него.

Дженкинс сказал правду: у него опять возникли вопросы, потому что он не мог оправиться от обмана, имевшего к нему самое непосредственное отношение.

Грувер наклонился вперед:

— В свое время все прояснится до конца. Получить ответы на эти вопросы не представляет труда. Фассет и Маккалиф работали в одной команде. Оставив мотель

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.