Украденное братство стр. 143
Не понимаю, как так бездумно променял тебя, нашу дочь, нашу семью, всё, на эту фальш, на полную ненависти жизнь.
— Теперь я чувствую моего настоящего Николая! — Оксана, прорываясь сквозь слёзы, послышались такие знакомые, такие долгожданные нотки облегчения, и он ясно, до мельчайших деталей, представил, как эти слёзы катятся по её исхудавшим, побледневшим щекам, оставляя на них мокрые, солёные дорожки. — У тебя даже голос, слышишь, стал совсем другим. Ты вернулся ко мне, вернулся настоящим, каким я всегда тебя знала и любила. Как хорошо, что твоя душа отвергла, отринула страшный, разъедающий изнутри яд, чем тебя все эти годы так усиленно, так настойчиво и методично потчевали.
— Андрей попал в лапы к этим изуверам, к этим нелюдям. — Перешёл он к самому главному, к самому больному, стараясь говорить быстро, отрывисто, но при этом максимально чётко и внятно, чтобы ни одно слово не потерялось. — Я его забрал, вытащил живым, почти чудом, прямо из сырых, тёмных застенков местного отдела СБУ, избитого, измученного, но живого, он сейчас со мной, в машине, дышит, и это самое главное.
— Как сейчас чувствует себя наш Андрюша? — Мешала плохая связь передовой, волнение и дрожь Оксаны. — Наверное, его там, в этих застенках, сильно избивали, пытали, мучили эти… эти неруси в форме…
— Милая моя, родная, у меня сейчас очень, очень мало времени. — Николаю пришлось перебить жену, чувствуя, как её сердце переполняется безграничной, щемящей тревогой. — Ты выслушай меня сейчас очень внимательно, вникни в каждое моё слово и запомни их, как молитву, наизусть. Я сейчас, сию минуту, с Андреем еду к самой линии соприкосновения, к передовой, буду пытаться, любой ценой, прорваться к нашим, к русским братьям, чтобы честно сдаться в плен и рассказать им всю правду, всё, что знаю.
— Коленька, я поняла. — Раздался её непрерывный шёпот. — Ты опасаешься, ты боишься, что нам с Юлькой, будут мстить? Что эти страшные люди, на кого ты по своей дурости, по своему ослеплению работал, придут за нами, чтобы покарать за твой уход?
— Ты всё правильно понимаешь! — С горькой, режущей болью в голосе подтвердил он. — Тем людям, на кого я по своему ослеплению и глупости, как послушная собачка, работал все эти годы, рано или поздно, но очень скоро, станет известно о моём дезертирстве и уходе на другую сторону. Они никогда не простят такого тотального, такого публичного предательства, это против их правил. Возьми только самое нужное и улетайте этой же ночью, самым первым рейсом в Стамбул, немедля ни секунды, не оглядываясь назад!
— Хорошо, я всё сделаю, как ты требуешь! — С неизбывной тоской и обречённостью проговорила Оксана. — Сборы много времени не займут, с возвращения Юльки собран и наготове чемодан на такой, самый страшный случай… Из Стамбула мы отправимся прямиком в Москву, или другой, тихий и спокойный город России.
— Мы обязательно ещё увидимся с тобой, я клянусь тебе всем, что у меня осталось святого! — Прокричал Николай в трубку, словно боясь, что связь вот-вот прервётся и он больше никогда не услышит этот родной голос. — Встретимся в нашем родном, любимом, по-настоящему свободном Донецке! Я обниму тебя тогда крепко-крепко, так, что не будет хватать воздуха, и больше никогда, слышишь, никогда не отпущу! — Почти физически чувствуя разрыв, нажал кнопку отбоя