Библиотека

Укрощение рыжего чудовища стр. 126

Размер шрифта
-
+
Тема

его ухода из родительского дома, он набрал килограммов десять. А то и двадцать. А может, и тридцать. Он не считал.

– А с другой стороны, – невозмутимо продолжил Аристарх Петрович, – какой же ты хозяин заведения, где людей кормят, ежели тощ, как вобла вяленая?

Тихон рассмеялся. Даже не думал. Что спустя столько лет холода в душе он вдруг возьмёт и враз растает. И что так покойно и хорошо с родителями. Так бы и сидел с ними, хоть до утра. И слушал бы рассказы об их молодости, о своём детстве, о том, как росли София и Лиза, о деде и прадеде.

Но всё имеет обыкновение заканчиваться. Даже такие душевные семейные вечера. Но прощаться не хотелось, и Тин вдруг предложил – неожиданно для себя – самому отвезти родителей домой. А что, надо руку в бою проверить. К тому же, что там ехать до той Коломны? Тем более сейчас, когда пробки все уже рассосались. К одиннадцати точно будут дома.

Его предложение обсудили и приняли, но с одним условием. Обратно он ночью не поедет – останется ночевать у родителей. Да и пусть. Завтра понедельник. Для всех нормальных людей первый рабочий день. А рестораторы после бурных выходных отдыхают. Вот и Тин отдохнёт. Оставив краткие инструкции Никодиму-Виталию, Тихон Тихий покатил в Коломну. Впервые за долгие годы с чётким ощущением, что возвращается домой.

И спалось ему в родительском доме крепко и без сновидений, что вообще удивительно. Словно стены старого дома хранили его сон, не позволяя ничему дурному проникнуть.

Тин позволил себе выспаться. Да что там – он нагло продрых до половины одиннадцатого. Сквозь сон слышал, как орут соседские петухи, как звонят к заутрене в храме, который был совсем неподалёку. Ему, уже десяток лет живущему в Москве, гораздо привычнее было просыпаться если не от будильника, так под соседский перфоратор. Или, если повезёт, под Лепса. А звуки этого утра, пусть и непривычные, не помешали. Лишь улыбнулся во сне.

После того, как проснулся, еще позволил себе поваляться в постели и подумать о Варе. С этого начинался и этим заканчивался каждый его день. Последние дни вообще оставляли ощущение цугцванга. Тин вдруг невесело усмехнулся, вспомнив, как употреблял это слово к месту и не к месту, когда узнал. А сейчас оно как нельзя лучше отражало его общее настроение. Куда ни кинь – везде клин. Это если по-простому и без выпендрёжа.

Тин решил, что хватит валяться, встал и побрёл умываться и завтракать.

Поздний завтрак – яичница, как он любит. У деревенских яиц желток тёмно-жёлтый, почти оранжевый. Вкусно невозможно, как в детстве. И утренние препирательства с Лизой, и серьёзные разговоры с Софией – под духовитый чай со смородиновыми листочками, на который подоспел и глава семейства.

И так хорошо, что хоть не уезжай. Непонятно совершенно, почему Тину душно здесь было пятнадцать лет назад. Сейчас же дышится полной грудью. Не надышаться. Как давно так хорошо ему не было. С того проклятого дня…

– Долго еще киснуть будем, Тихон Аристархович? – Вопрос отца прозвучал, как говорится, громом среди ясного неба.

Тин едва чаем не поперхнулся.

– Чего?

– С Варенькой когда на мировую идти намерен?

Тихон тяжело вздохнул и отставил в сторону чашку.

– Думаешь, просто?

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.