Укрощение рыжего чудовища стр. 145
ледяных глаз вполне тёплый и живой голос, когда она говорит с родными и любимыми людьми.
Однако упитанное чадо в белой маечке с ярко-алой клубничиной на груди и кокетливых штанишках с оборочками, гордо восседавшее на руках у Николая, отвернулось от бабушкиных рук, уткнувшись носом в отцовское плечо.
– Ко мне хочет, – довольно рассмеялся Глеб Николаевич. – Ленок, иди к деду.
Но и Глеба Николаевича привередливая Леночка проигнорировала. Зато уставилась с восторгом на сочный букет жёлтых цветов с яркими алыми вкраплениями. А потом обратила внимание на того, кто этим богатством владеет. Она стала рваться с отцовских рук и протягивала пухлые ручонки к чужому дяде, явно мечтая, чтобы он взял ее на ручки.
Взрослые уставились на извивающуюся на руках у отца малышку, которая всем своим видом демонстрировала, чего она хочет.
– Ну… – Ник кашлянул. – Придётся тебе ее взять, Тиныч. Если Ленка чего-то удумала…
Тину показалось, что все замерли и смотрят только на него. И женщина с ледяными глазами, и ее супруг в официальном костюме, и Николай, и его черноволосая красавица-жена, и его любимая Варежка. Все смотрят на него.
Варя протянула руку, и он передал ей букет, а сам неловко протянул руки к Леночке.
– Коля, не стоит, – раздался предупреждающий голос Юлии Юрьевны.
– За спинку придерживай, – строго наказал Николай, сделав вид, что не услышал мать. – И не присаживай – рано еще.
Тихон его слова словно не услышал. Он вообще сейчас не понимал, что ему говорят. И было страшно так, как, наверное, не было еще никогда в жизни. Это же не шутка – чужой ребёнок. А руки вдруг взяли и вспомнили. Ведь его часто дома оставляли посидеть с младшими Софией и Лизкой. И хотя это было давно, и, кажется, в другой жизни, руки как-то сами прижали к его груди малышку. Близко-близко он увидел два любопытных синих глаза в обрамлении таких ресниц, которые посрамили бы любую фотомодель. Взрослый мужчина и почти полугодовалая девочка внимательно смотрели друг на друга. А на них смотрели все остальные.
Леночка принялась что-то Тихону гулить и хлопать своими потрясающими ресницами. Зрелище выходило завораживающее и уморительное одновременно, поэтому Тин упустил момент, когда маленький пухлый пальчик вошёл ему в ноздрю до упора.
– Ай! – вскрикнул он, и чудом не добавил ничего из недопущенного к публичному употреблению. Было неожиданно и больно. Леночка обиженно поджала губки и попыталась сунуть палец себе в рот, но Тин успел перехватить ее ручонку. Перевёл беспомощный взгляд на Любу, не зная, что делать в такой ситуации. И тут взрослые словно по команде дружно расхохотались. Любава достала из сумки упаковку влажных салфеток и вытерла дочери пальчик. Леночка, как только получила снова в своё единоличное пользование собственные ручки, принялась проверять, как у ее новой игрушки прикреплено ухо и воротник рубашки.
– Ну, всё! – заключил Ник. – Елена Николаевна признала дядьку.
– Нет, ты посмотри на эту молодёжь, Юленька, – обратился к супруге Самойлов-старший. – Мы с тобой еще ничего не решили, благословения своего родительского не дали. А они уже Тихона в дядьки определили.
– Это не мы! Это Леночка, – не согласился с отцом сын. – А ты же в курсе, что характер у нее настырный. Вся в деда.
Глеб Николаевич только хмыкнул. Леночка продолжала проверять