Укрощение рыжего чудовища стр. 49
Щербакову. Варя Тихона уже немного, но изучила. И чётко ощутила, что такая улыбка не сулит тому, кому она адресована, ничего хорошего. А Юра Тихона не знал. Поэтому ответно и неуверенно улыбнулся, отсалютовал поднесённой рюмкой. И выпил залпом.
Сначала Щербаков пошёл алыми пятнами. Потом белыми. Потом широко раскрыл рот и стал хватать воздух, как выброшенная на берег рыба. Потом вскочил с места, с грохотом уронив стул. И рванул в сторону. Кажется, в направлении туалета.
– Бедный Юрик… – прокомментировал Тихон, разглядывая этот спектакль одного актёра сквозь коньячный бокал.
– Ты что натворил?! Что ему налили?!
– О-о-о… Это такая штука, Варенька, – усмехнулся Тин и подмигнул знойной брюнетке, которая сверлила его взглядом. – Сейчас расскажу. Мы прошлой осенью со Славяном в Таиланд ездили. Ну, там всякие пип-шоу, Волкинг-стрит, все дела, ты понимаешь?..
Варя нетерпеливо кивнула, не поддавшись на провокацию.
– А в последний день мы на рынок выползли. Рося фруктов каких-то экзотических набрал, а я на перчики глаз положил. Красивые такие перчики, яркие…
– Господи… – выдохнула Варя.
Тин в ответ коротко хохотнул.
– В общем, Михал Саныч эти перцы сразу забраковал. А Марго – женщина хозяйственная. Жаль ей было выкидывать, тем более, хозяин из такой дали припёр. В общем, она настойку на них поставила.
– Тиша, у него же язва желудка от такого напитка может образоваться!
– Да не будет ничего твоему ненаглядному, – раздражённо фыркнул Тин. – Я эту настойку пробовал.
– И как? – едва выдохнула Варя.
– А у нас тогда как раз ремонт был, я закрывал ресторан на две недели – после очередных разборок с санинспекцией. В общем, вода была перекрыта. И тут я этой настоечки пригубил…
Варя не заметила, как непроизвольно начала улыбаться.
– И-и-и?
– И-и-и Михал Саныч, Марго и Лещ при каждом удобном и, особенно, неудобном случае теперь припоминают мне, как я воду из унитазного бачка лакал, – усмехнулся Тихон. – Забористая штука, короче. Марго сказала, что такой тараканов травить зашибись получается – она дома попробовала. А вон и бедный Юрик вернулся, – резко переключил он ее внимание. – Видать, тоже из бачка водицы испил.
Варя обернулся. Щербаков был бледен, он что-то сказал своей спутнице, и они стали резко собираться на выход. Тихий от доброты душевной помахал им своей немелкой лапкой, но его щедрый жест не оценили. Пара быстро пошла к выходу из зала.
– Он напишет на тебя жалобу!
– Пусть попробует. Хоть поржу.
– А о репутации ресторана ты не подумал? – предприняла Варя последнюю попытку вразумить Тихого.
Мнение по данному вопросу Тихон выразил еще одним громким фырканьем. Варя признала своё поражение в споре, отобрала у него бокал, пригубила коньяк. Однако в пузатом бокале плескался холодный сладкий чай.
– И всё равно зря ты это сделал… – негромко вздохнула.
– По-моему, ты обзавелась из-за этого придурка такой штукой… на букву «ф».
– Филателией?
– Не. Фобия, во! Фобия подлых придурков.
– Нет у меня никакой фобии. Отвези меня домой.
Он выказал намерение проводить ее до квартиры.
– Какао не будет. Я не в настроении. – Голос Вари прозвучал неожиданно резко.
– А я всё равно провожу. Мало ли… Вдруг ты по дороге передумаешь.
Они поднялись по лестнице и остановились у дверей Вариной квартиры.
– Я не передумала. Устала и хочу спать.
– Дело хозяйское, – ответил Тихон, не вынимая рук