Укрощение рыжего чудовища стр. 55
уверена, что Ракитянский ей ответит. А вот Тихон – не факт.
Ростислав посмотрел на друга, сидящего за столом. Перевёл взгляд на Варю. Помолчал. А потом всё же ответил:
– Греко-римская борьба. А я побегу, пожалуй. Пока Ирэна там скатерть не сжевала от тоски.
– Смотри, если сжевала, то вычту стоимость скатерти из твоего гонорара. В троекратном размере.
– Креста на вас нет, Тихон Аристархович!
– Не тебе одному ломить втридорога. А крест на мне есть и… Короче, иди уже отсюда! Спасай мою скатерть.
– Побежал, – Ростислав нажал на ручку двери. – Ирэна без меня, поди, затосковала совсем.
– Ее зовут Галя, – зачем-то уже в спину Ракитянскому сказала Варя.
– Да? – Слава озадаченно почесал в затылке. – Галя? А впрочем… – Он пожал плечами. – Какая разница?
И дверь за Ростиславом Ракитянским наконец закрылась. Тихон и Варя остались наедине. Она медленно прошла и села на стул напротив него, с противоположной стороны стола. «Я зашла на запретную территорию? За черту? Выгони меня. Дальше будет только хуже».
Тихон не торопился начать разговор. Но Варю молчание угнетало.
– Ты и в самом деле занимался греко-римской борьбой? Ходил в секцию?
– Да, – ответил он. Неохотно, но ответил. – Несколько лет. Хотя лучше бы я шахматный кружок посещал.
Видимо, он хотел, чтобы фраза прозвучала смешно. А вышло тоскливо. Как и кривая усмешка в уголке губ. Наверное, сейчас можно задать еще вопросы. И, скорее всего, Тихон ответит. На какие-то – точно ответит. Но Варе вдруг стало страшно спрашивать дальше. Словно лезть в тёмный подвал. Вместо этого она улыбнулась, очень надеясь, что улыбка получилась не слишком фальшивой.
– Знаешь, у меня брат тоже много лет борьбой занимался. Только вольной.
– «Вольники» – слабаки! – демонстративно фыркнул Тихон, словно благодарный ей за смену темы разговора. – Классики выигрывают и у себя, и в вольной. Если ты «классик», то ты умеешь и классику, и вольную. Это точно.
– Боже-е… – рассмеялась Варвара. – Как это знакомо. Вечная вражда между «классиками» и «вольниками».
– Ну, скажи, что я прав? – вдруг упёрся Тихон. В шутку, но всё же.
– Без понятия, – снова рассмеялась Варя. – Мне эти все ваши борцовские разборки до лампочки. Папа на все Колькины вопли по этому поводу, знаешь, что говорил?
– Что?
– С тренером по борьбе может поспорить только тренер по стрельбе.
Варя ожидала, что он рассмеётся. Ну смешно же! Но Тихон даже не улыбнулся. И ответил неожиданно серьёзно и задумчиво:
– Хорошая фраза. Батя у тебя мудрый мужик.
Почему-то на этих его словах что-то ёкнуло. Щёлкнуло. Дальнейшие Варины слова даже для нее были удивительны:
– Знаешь, вы с Колей очень похожи. Габаритами, привычками – и секция борьбы, и любовь к вареникам с вишней. И вообще…
Тут Варя смутилась. Замолчала. И почему-то ей показалось, что самым логичным ответом на это будет что-то вроде: «Да? Похожи? Познакомь нас, что ли?».
– Да? Бывает… – произнёс Тин ровно. – Только я не хирург, как твой брат.
Сразу стало всё ясно. Нет, ему это неинтересно. Ему это не нужно. Все, что не касается самой Вари и сексуального контекста их отношений – побоку. А интерес во фразе про отца ей померещился. И тут Тихон неожиданно продолжил:
– Я вообще хирургов боюсь панически.
Эти слова Варю ошарашили.
– Ну да… Это прямо было заметно – при