Улыбка черного кота стр. 41
Сяо, глядя на него с ласковой улыбкой. И Ло кивал, неотступно размышляя при этом: а моя старая кожа — какой она была? Такой же светлой — или?…
Никакая психика не сумела бы выдержать постоянного прессинга подобных мыслей, сомнений, раздвоения личности и неуверенности в себе. Мало-помалу Ло стало казаться, что он всегда жил в этой стране, в этой клинике, общался с этими добрыми и ставшими дорогими его сердцу людьми. Память так и не вернулась к нему, но пустота в его душе медленно и верно заполнялась новыми мыслями, чувствами, образами и воспоминаниями. С тех пор как он вышел из комы, у него появились новая собственная память и новые понятия. Доктор Сяо точно вылепил его из глины и иногда, почти ощущая себя Господом Богом, думал: это я создал эту новую жизнь. Я снова стал отцом, хотя всего лишь и названым. Я возродил это тело с нуля — из пары лоскутков кожи, из пряди волос… Я хотел этого, и у меня получилось…
А Ло теперь уже не только говорил по-китайски, он думал на этом языке. И стал почти забывать, что упал в Поднебесную — как называют Китай его жители — прямо с неба…
Глава 3
Но продолжим наш рассказ…
Итак, срок пребывая Пономарева-старшего послом в Китае закончился, и они всей семьей постоянно теперь жили в Москве, наслаждаясь коротким отдыхом и ожидая нового назначения, которое наверняка будет не хуже прежнего.
Сергей все собирался сообщить родителям важную новость о себе, но для этого необходимо было, чтобы отец оказался дома, чтобы ни он, ни мать никуда не спешили и оба пребывали в хорошем расположении духа. Пономарев-младший долго выбирал подходящий момент, и наконец он настал.
Они сидели за ужином в большой и уютной столовой на даче и обсуждали, куда отправиться отдыхать в очередной отпуск. Весна оказалась ранней, с начала мая в Москве стояла небывалая жара, и семья перебралась
на дачу раньше обычного. Пономаревы всегда вели размеренный, правильный образ жизни. И прежде всего они тщательно следили за своим здоровьем. Много лет подряд, строго дважды в год, родители бывали в санатории, уезжая туда по весенней и осенней распутице, когда в Москве особенно слякотная погода. Лето же обязательно проводили на подмосковной даче. Отец Сергея вырос в деревне, любил и умел копаться в саду, гулять по лесу, собирать грибы. Мать же была женщиной сугубо городской, но за долгие годы брака привыкла к такому укладу жизни. Она азартно участвовала в сборе грибов, потом солила и мариновала добычу, разрабатывала различные способы хранения — варку, заморозку, сушку, придумывала новые рецепты приготовления различных яств. Зимой все это выставлялось на стол и во время домашних приемов с похвалами поедалось гостями под водочку. Дачная жизнь была неотъемлемой частью их любовно обустроенного, достигнутого немалыми трудами жизненного уклада. И настроение здесь у родителей тоже было стабильно приятным…
Сергею казалось, что нет лучшего места и времени объявить о своей предполагаемой женитьбе, нежели сейчас, в этот теплый дачный вечер. Сладкий запах сирени за окном; мотыльки, отчаянно бьющиеся в матовое стекло низко висящей старинной лампы; пряные сумерки пронзительно-лилового цвета, каких никогда не бывает в Москве, — все это согревало и ласкало душу, настраивало на