Улыбка черного кота стр. 73
внешний вид, не любил модной одежды, не пытался выглядеть круто; но сейчас вид у него был совсем какой-то запущенный. Упрямо торчали отросшие волосы, застиранная клетчатая рубашка имела неопределенный цвет, а растянутые джинсы висели мешком. Костик, такой же беленький, как и родители, жался к отцу, разглядывая нового дяденьку с большим любопытством.
После приветствий, поцелуев и похлопываний по плечу мужчины какое-то время молча исподлобья рассматривали друг друга, а потом вдруг хором, одновременно спросили:
— Ну как ты?… — И засмеялись, почувствовав мгновенное облегчение от того, что их мысли звучат по-прежнему в унисон. Сразу повеяло прежней близостью, теплотой и простотой отношений, прошлыми, давно ушедшими годами.
Они заговорили сразу обо всем, и Сергей, расспрашивая Антона о его делах с видимой, немножко наигранной заинтересованностью, одновременно внимательно оглядывал квартиру. Ему тоже предстояло подыскивать себе какое-то самостоятельное жилье, скорее всего, небольшое и где-нибудь на окраине — иных вариантов его нынешнее состояние дел и не предполагало. И он хотел получить пользу от своего визита. У Светланы с Антоном, показалось ему, все тут было модно и красиво обставлено. «Вот заодно и проведу маркетинговое исследование по современной мебели и бытовой технике», — решил Сергей и заговорил о том, что волновало его в данный момент:
— По-моему, вы отлично устроились, ребята. Молодцы! И все у вас здорово… А мне, кстати, тоже надо что-то срочно придумывать с жильем. С родителями жить стало просто невозможно.
— Случилось что-нибудь? — мгновенно спросила Светлана. Ее голос был елейно ласков, но на самом деле в глубине души она испытала сейчас чувство злорадного удовлетворения. Люди, которые когда-то отвергли ее, похоже, не могли похвастаться процветанием. Так им и надо!
Гость коротко глянул на нее, усмехнулся про себя и пояснил:
— Отец после девяносто первого года остался как бы не у дел. Знаете, такое со многими случилось… — И, дождавшись сочувственного кивка слушателей, продолжил: — Сначала болел, теперь поправился. Но, разумеется, пришлось выйти на пенсию. По дому слоняется, руководит процессом приготовления обеда. В кастрюли заглядывает, мать изводит. По три раза спрашивает: «Суп солила?»
— Да ты что? — ужаснулась Светлана. — А дача как? Он же обожал все эти дела — цветочки, огурчики… — Она ловко и быстро накрывала стол к ужину, приносила блюда с горячим, а сама все никак не могла насмотреться на Сергея.
— Дачи больше нет. Она ж была государственная, и ее, конечно, отобрали. Поездки на курорты, в ведомственные санатории также отпали. Осталась городская квартира, надежды на мою карьеру — и все. Вот так. Закат империи.
Сергей держался бодро, энергично, с подчеркнутой веселостью. Он был в хорошей форме: в
дорогих джинсах, при швейцарских часах, от него веяло свежим запахом изысканного мужского парфюма. У него еще не кончились деньги, заработанные в Китае, и он с шиком тратил их на себя, посещая дорогие московские магазины и тусовочные места, которых прежде в столице днем с огнем было не сыскать. Все в его облике, казалось, так и кричало: у меня все еще впереди! Меня нельзя не заметить! Я буду успешен!..
Вскоре разговор, как это принято в российских домах, перешел на политику. Суждения гостя были взвешенными и внушительными. Он вращался в той среде, где об этом много говорилось, и вообще политика была отчасти его