Библиотека

Упраздненный театр стр. 74

Размер шрифта
-
+
Тема

Миша. - Да ты вел когда-нибудь дневник? Аааа... вот тебе и ааа..." - "Ну, хватит", - говорит Ашхен, и в ее больших карих глазах появляется свинец. "Слушаюсь", - говорит Миша и скалит аккуратные зубы.

С Урала приезжает папа, чтобы перевезти семью. Вот он ходит по комнате в белой сорочке с отложным воротничком, в черном пиджаке, в старательно начищенных хромовых сапогах. Из-под рукавов виднеются тонкие папины запястья. Короткие черные усики над верхней губой топорщат-ся при улыбке, и ямочка на подбородке, любимая ямочка, с ранних лет восхищающая Ванванча. Как хорошо, когда папа улыбается. Тогда поблескивают его ровные зубы, ямочка на подбородке шевелится, глаза увлажняются, и возле них возникают складочки. Он любит посвистывать, подражая соловью. Многие из мелодий Ванванчу знакомы.

Вообще сборы в дорогу вдохновляют, не так ли? Но почему-то нестерпимо влечет во двор, где часть души, где Нинка в ветхом замызганном платьишке, наверное, скачет через веревочку, а Витька-кулак - ее младший брат, презираемый всеми, ходит от одного к другому и канючит: "Дай хлебушка, ну дай... дай семечек... дай курнуть... у, сука!.." Его отталкивают, даже, бывает, и ударят, он утрется, отскочит в сторону и, когда его позабудут, швырнет камнем в обидчика, бежит к своему подвалу, кричит истошно: "Мааам, чего они!.." И тут выскакивает тетя Вера, бросается на всех сразу, а Витька хохочет и кричит: "Дай им, заразам! Дай им!.." У него бледное острое лицо, бледные злые губы, льняные масляные волосы. Он размахивает синим кулачком. Его прези-рают, но он свой, свой, и это он в весеннюю распутицу, когда весь дом превращается в ледяное болото, а все жмутся на небольшом пятачке, чтобы не промочить валенки, - и когда в пылу игры чья-то шапка или варежка улетает на середину этого болота и набухает там и гибнет на глазах, это он под ликующие крики, поджав бледные злые губы, упрямый и склочный, входит в воду, благо-детель, вымокает насквозь и спасает. "Ты что ж это творишь, негодник!" - кричат няньки с лавочки, и тетя Вера опять выскакивает из подвала и бьет теперь уже его - по шее, по затылку и уводит со двора.

Это так привычно, что без этого двор - не двор. Потом все мирятся, и начинается игра в казаков-разбойников или во что-нибудь еще. Потом все сидят рядышком на бревне. Юрка Холмо-горов, самый сильный из них, губастый, с широким лицом, все время подбивается к Нинке, а она отодвигается к Ванванчу. Ванванч рассказывает ей о Пантагрюэле, но она смеется: "Да ну тебя!.." Сережка Желтиков в аккуратной курточке с белым воротничком, чистый и голубоглазый; Петька Коробов, приземистый, ловкий, главный умиротворитель и танцор. "Кто это Пантагрю... как?.. грюэль? Ловкий и хитрый?.. Это вроде меня? Да?.." И нынче тянет во двор, когда бы не недавнее происшествие, еще часто вспоминаемое дома то ли благожелательно, то ли с осуждением. Это случилось уже на исходе зимы. Нинка в своей кацавейке трудилась, скатывая снежный ком, иногда подсовывая Ванванчу черную горбушку. В сочилинском окне, за стеклом, подавал унылые сигналы Витька-кулак. "Иди гулять!" крикнул Ванванч. Витька замотал головой, замахал руками. "А у него пальта нет", - сказала Нинка. "А вчера? - спросил Ванванч. - Как же он гулял

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.