Библиотека

Утренняя повесть стр. 30

Размер шрифта
-
+
Тема

из них в рот и протянул мне руку: поспорим — и никаких гвоздей!

— Не хочу, ну тебя! — отмахнулся я. — Выплюнь монету, ее же всякие люди держали, может быть, заразные.

Фимка выплюнул на ладонь полушку и с любовью осмотрел ее:

— Евунду ты гововишь. Ее, возможно, Екатевина или сам Петв девжали…

— Ладно, кто бы ни держал, глотать не советую. И спорить с тобой не стану.

— Думаешь, подавлюсь! Нетушки, пвеспокойиенько пвойдет.

Я махнул рукой, показал, что не хочу продолжать подобный разговор. И тогда Фимка выразил желание без всякой «американки» проглотить полушку. Не успел я остановить его, он мгновенно слизал ее с ладони и запрокинул голову. Под пупыристой кожей заходил быстро-быстро кадык, Фимка, как в цирке, грациозно развел руками: «Готово!»

— Ты хоть кипяченым молоком запей, — посоветовал я.

— Можно — с готовностью согласился он. — Полезу в погвеб, сойдет и сывое.

Соколов вышел из комнаты. Мне подумалось, что надул он меня: спрятал монету за щеку, а теперь перепрячет. Прогулка в погреб ему на руку.

Как бы то ни было, Фимка скоро появился, облизывая белые капли, предложил мне:

— Беви задавма остальные монеты, а то вмиг поглотаю. Можно вместе с ковобкой.

Я испуганно глядел на него, потому что сперва подумал, что он и коробочку будет глотать.

— Беви, беви,

я в них больше не нуждаюсь и в музей не хожу. Там одна ветхость!

Отказаться я не мог. Правда, я давал слово Денису, да и монетки здесь ерундовые, но если не возьму, он, чего доброго, начнет их глотать. А потом — засорение желудка. И кто виноват? Я. Все начнут: «На твоих глазах происходило. Почему не принял меры? Не сигнализировал?» Я вздохнул и положил коробочку в карман.

— Меня, понимаешь, в стовону искусства потянуло, — продолжал Фимка, — в квужок балалаечников или еще куда.

Как человек, недавно ушедший из музыкалки, я не одобрил решение Соколова и скривил губы. Моя безобидная гримаса вызвала у него приступ гнева:

— Шо ты понимаешь! — закричал Фимка. — Может, во мне вундевкинд сквывается! А ты меня за квылья хватаешь.

— Я не хватаю.

— Не хватаешь? Посмотви в зевкало на свое выважение.

Я повернулся к зеркалу, чтобы взглянуть на выражение лица. Но, кроме веснушек и рыжеватого чуба, ничего подозрительного не увидел. И все же я чувствовал себя виноватым. Ведь Фимка, казалось, напрочь забыл о том, что я его заставил прогуляться в трусиках. Все монеты отдал. А я… неблагодарный, никак не могу оценить его талант!

Но какой же я товарищ, если не огражу его от напрасных стараний? Начинать заниматься музыкой в пятнадцать лет, по-моему, дикость. Могут, понятно, быть исключения, но здесь не тот случай, ей-богу. Ну, научится Фимка тренькать на балалайке «Во саду ли в огороде», а дальше?

Чтобы отвлечь Соколова от его новых планов и поделиться своими, я начал говорить о днепровских островах. О Хортице, о Запорожской Сечи, так ярко описанной Гоголем. Ведь я для этого и пришел, собственно… Фимка слушал и ничего не понимал: почему такой внезапный переход? Лицо его становилось недоверчиво-хмурым. Но когда я рассказал, что мы с Людой и Ольгой собираемся уйти на «Тимирязеве» до конца лета, Фимка от радости подпрыгнул:

— Ха-ха! Вот что вы задумали! А ты мне Гоголя

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.