Увидимся в Новом Свете стр. 75
обрастали глиняными «башмаками» вокруг тоненьких кожаных мокасин.
– Мы сами вытащим вашу телегу, мэм, не стоит мараться и так сильно рвать свои нежные руки, – один из товарищей Бернарда осмотрел меня с ног до головы, цыкнул в сторону товарищей и первым подошел к тележке.
– Мы можем сами, – огрызнулась, я но они только засмеялись:
– Правда? А нам показалось, что вы далеко не лошадки, чтобы таскать такие грузы, да парни? Они же не лошадки? – глаза этого типа блестели, и было ощущение, что он пьян, хотя я знала, что алкоголя в колонии почти нет. Он делал такое ударение на слове «лошадки», что и дураку было
понятно – куда он клонит.
Он был высоким, темноволосым и говорливым. Я знала, что значит взгляд таких людей – он хотел дать понять, что сейчас очень многое в его власти: эта тележка с дровами, мы, наши запасы, наши жизни, да что там, даже жизнь колонии в его власти, но он еще только начал, и поэтому, мы должны признать его власть сейчас, пока не стало поздно.
Глава 28
Мы не стали спорить с мужчинами там, улыбнулись и приняли их помощь. После этого случая договорились с Малкольмом, что дрова будим пилить не там, где они ровные и удобные для разруба, а сразу да домом, так как губернатор сообщил, что поселение все равно будет расти.
В скором времени поселение принялось за строительство форта – стен вокруг нашей колонии, и вопрос с дровами стал решаться много проще – мы собирали ветки, что обрубали мужчины, среди которых были и солдаты, что прибыли с нами, и новые соседи. Больше мы с ними не встречались так близко, да и вокруг нас сейчас постоянно толпились поселенцы и их жены, что приняли решение помогать в строительстве форта.
Ночи были холодными, и мы жались возле печи. Пришлось отделить прихожую, чтобы кухня прогревалась быстрее. В ней мы и спали ночью. Болели несколько дней простудой, лежали с температурой, и одна из сестер умерла в горячке. Я не готова была к такому, но это оказалось сущей ерундой по сравнению с тем, что случилось после нового года.
Рано утром я вышла за водой к реке, а Малкольм замешкался позади. На улицу я вышла одна. Потуже завязала шнурки куртки под шеей, посмотрела на то, как ровно ложится снег, делая землю девственно – белой, скрашивает все огрехи, присыпает кучи веток, оставшихся после недавней вырубки. Было жаль ступать с порога и портить этот великолепный «холст».
– Мэм, мэм, – от поселения раздался крик, когда за моей спиной вновь открылась дверь – вышел Малкольм. – Столько снега, что я даже не вижу куда бегу, – кричал человек, которого мы все еще не могли рассмотреть из-за снега, что шел стеной.
– Мы здесь, возле дома, что случилось? – я отвечала человеку, что бежал к нам и вышла навстречу ему, отдав Малкольму ведра.
– У вас все хорошо? – передо мной стоял запыхавшийся помощник губернатора. Он уперся ладонями в колени, и пытался наладить дыхание.
– Да, пройдемте в дом, Малкольм, неси воду, я провожу нашего гостя, мистера…
– Я мистер Бернс, – он вошел со мной в дом, где девушки быстро задвинули занавеску, которой мы делили спальню от кухни – почти