Библиотека

Уходите и возвращайтесь стр. 211

Размер шрифта
-
+
Тема

не угодили под поезд, прапорщик взялся за Черепкова всерьез. Он учил его мелкому и глубокому скольжению, точности приземления, умению управлять своим телом в свободном падении и многим другим премудростям этого трудного и опасного вида спорта.

Внимательно следил Харитонов за успехами Алика и в области техники пилотирования. И то, что приводило Баранова по поводу некоторых действий Черепкова в воздухе в неимоверную ярость, у прапорщика вызывало лишь веселую, интригующую усмешку. Ему все больше и больше нравился этот нескладный, не умеющий делать все, как положено, мальчишка, и чем-то он напоминал ему его самого — молодого, бесстрашно-отчаянного парня, которому и в разведку-то было сходить за удовольствие.

Баранов хоть и был зол на Черепкова — выкрутасы Алика, Никиты и Сережки подмочили-таки ему репутацию, — но в душе ликовал: его, а не чей-либо ученик удостоился чести первым покинуть машину методом катапультирования. Радовались за товарища и ребята. Особенно Сережка Бойцов.

— Главное — не боись, — орал он на ухо своему побледневшему другу, — помни, что ты еще не обедал. — Затем забежал с другой стороны. — И Мишаня завтра посылку получает. А там — апельсины, мандарины, «Хванчкара»…

Но до Алика, по-видимому, не доходили наставления друга. Мысленно он находился уже в полете и последовательно, одно за другим, повторял все те действия, которые ему сейчас предстояло выполнить.

— Готов? — спросил Баранов.

— Так точно, — отчеканил Алик.

— Залезай.

Алик вскарабкался в кабину. Вслед за ним поднялся по стремянке Харитонов. Он тщательно осмотрел все замки, крепления, помял напоследок своего питомца по шее и соскочил на землю.

Баранов запустил двигатель. Алик помахал приятелям и здесь заметил доктора. Храмов приветливо улыбнулся и чуть заметно кивнул — мол, не волнуйся, все будет в порядке.

— Поехали, — сказал Баранов и плавно тронул машину с места. На высоте поинтересовался: — Как самочувствие?

— «Самое страшное в нашем деле — это летать пассажиром», — вспомнил Алик один из афоризмов своего инструктора.

— Ты сейчас не пассажир, Алик, ты — испытатель. Сосредоточься. Выхожу на боевой курс.

Алик выпрямился и, сжав губы, плотнее прижался головой к подушечке кресла. Затем напряг мышцы рук и замер, ожидая команды.

— Пошел!

Алик нажал на спусковой механизм. Напряжение было так велико, что взрыва пиропатрона он не почувствовал. Просто его слегка тряхнуло, и он оказался в воздухе На миг увидел уходящий самолет и удивился, что все свершилось так просто и легко. «И напугаться не успел», — мелькнула мысль. Алик отстегнул сиденье и «пошел» к земле спиной, харитоновским способом. «Один, два, три…» — досчитав до десяти, Алик раскрыл парашют.

Фрол Моисеевич не то укоризненно, не то удивленно покачал головой и, тронув за плечо стоявшего рядом Харитонова, проговорил:

— Хорошая точка. Прапорщик загадочно улыбнулся:

— Это только начало, Фрол Моисеевич.

А Ленька, стоявший в окружении друзей, чуть слышно пробормотал:

— В нем могли убить Моцарта.

— Кого? — переспросил не отличавшийся большой начитанностью Джибладзе.

— Моцарта, — повторил Лепя. — «Меня мучает, что в каждом человеке, быть может, убит Моцарт».

Заканчивались последние программные полеты. Дни, напряженные и нервные, накатывались один на другой, как белые ночи. Ребята устали: несколько боевых вылетов в день измотают кого угодно. А Баранов, как неутомимый извозчик, все погонял, понукал. Его «давай» уже резало слух. Парни нервничали. Они впервые почувствовали усталость и узнали, что

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.