Библиотека

Уходите и возвращайтесь стр. 216

Размер шрифта
-
+
Тема

в году принимает — в день выпуска летного состава.

— Правильно!

Друзья сели в трамвай и, проехав несколько остановок, сошли у кинотеатра «Мир». Алик покрутился возле закрытого киоска с мороженым, тускло освещенного ночной лампочкой, и неожиданно спросил:

— Помнишь, как мы здесь мороженое покупали?

— Когда?

— В самый, самый первый раз. Ты купил эскимо, а я — фруктовое. А она стояла вон там, — Алик указал на противоположную сторону улицы, — и с озабоченным видом изучала архитектуру собственного дома.

— И я занял у тебя пятерку.

— Вот именно.

— И не отдам, — сказал Никита. — Она принесла мне счастье.

— Бог с тобой, — вздохнул Алик и задумчиво посмотрел на светящиеся окна. — Ждет?

— Ждет.

— Везет же некоторым…

— Не огорчайся, у тебя все впереди.

— Я не о том. — Алик снова задумался. — Хорошо все-таки Баранов сказал: «Уходите и возвращайтесь». Надо, старик, возвращаться. Если откровенно, мне будет здорово не хватать всех вас: тебя, Леньки, Славки… Мы просто не имеем права терять друг друга! Понимаешь?

Никита ухватил приятеля за плечо и, притянув к себе, неловко обнял. Ему было радостно, что Алик высказал вслух то, о чем каждый из них думал и что чувствовал.

— Дай слово, что в первый же отпуск прилетишь в гости.

— Даю, — побожился Алик.

— И вообще?

— И вообще.

Никита дружески помял Алику шею. Он еще не знал, как распорядится их судьбами жизнь. Все было впереди. Все только предстояло.

Ленька вошел в палатку тихий и озадаченный. К первому ребята привыкли. Ленька не любил излишнего шума и показухи, но второе было странным. Для Леньки не существовало проблем больших и малых, он все делал прилежно и с таким старанием, что никто и никогда не в состоянии был понять, изобретает ли он велосипед или действительно что-то из ряда вон выходящее, которое завтра удивит весь мир.

— Ты что, с луны свалился? — спросил Сережка. Он проигрывал Славке уже вторую партию в шахматы, откровенно зевал и мечтал о

том, как бы побыстрее отделаться от столь неудобного для себя партнера.

— Не я, белый медведь. — Ленька завалился на кровать, многозначительно помолчал и, выделяя каждый слог, отчетливо произнес: — Черепков завтра ка-та-пуль-ти-ру-ет-ся.

Сережка охнул и медленно опустился на табуретку:

— Сбылась мечта идиота.

Никита был потрясен не менее Сережки и искренне позавидовал другу. И он бы не прочь испытать катапульту, с которой, к сожалению, был знаком только теоретически — катапультирование не входило в план летной подготовки будущих летчиков. Но один, так сказать, показательный прыжок разрешался. И доверяли его, как правило, самому опытному и перспективному в этом виде спорта курсанту. И этим курсантом оказался… Алик Черепков. «Метаморфоза какая-то», — подумал Никита. Но, проанализировав все действия и поступки своего товарища, убедился, что странного и случайного в этом ничего нет, что все правильно и закономерно. На душу каждого курсанта приходилось два прыжка в год. Никита к четвертому курсу напрыгал двадцать восемь, Джибладзе — четырнадцать, Сережка с Ленькой по восемнадцать, а Алик… сорок девять. Как только у него высвобождалось время, он галопом мчался в парашютную. Фрола Моисеевича не надо было упрашивать. Он всегда был рад этому шумливому и вездесущему парню и отправлял его в воздух с первой же уходящей на прыжки группой. Помогла Черепкову и дружба с Харитоновым.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.