Уходите и возвращайтесь стр. 218
Парни нервничали. Они впервые почувствовали усталость и узнали, что такое по-настоящему хочется спать. Теперь по вечерам в палатке не было слышно обычного шума и смеха — все засыпали, едва добравшись до коек. А на рассвете снова пела труба, курсанты вскакивали, быстро умывались, завтракали и снова уходили работать на высоту.
Баранов сбивал со своих питомцев последнюю мальчишескую спесь. Он хотел, чтобы они раз и навсегда усвоили, летать — не развлечение, летать — это работа, тяжелая и изнурительная. И добился своего. Однажды перед сном Алик, уронив голову на подушку, жалобно промычал:
— Сшей мне рубаху белую, мама…
— Дурень, — сказал Славка, — послезавтра воскресенье.
Что ответил Алик, Никита не слышал. Он уже спал.
Кончилась эта «перегрузка» так же неожиданно, как и началась. Буквально на следующий день, в субботу, Баранов, как всегда тщательно выбритый и подтянутый, пройдясь перед строем готовых к вылету ребят, вежливо осведомился:
— Кто-нибудь устал?
— Второе дыхание открылось, — подал голос отдышавшийся за ночь Алик.
Баранов сдвинул на затылок фуражку и, выждав паузу, коротко бросил:
— Всё! — И это «всё» прозвучало как пистолетный выстрел — резко и неожиданно. — Летная программа закончена. В понедельник приезжает инспектор ВВС, официально — председатель Государственной экзаменационной комиссии полковник Бренч. На вид он дядя важный и серьезный, но вы не пугайтесь, я ему тоже в свое время летную практику сдавал и, как видите, ничего, живой. Задания, как правило, у него коротки, но при выполнении фигур он ценит прежде всего чистоту и аккуратность Любит глубокие виражи, обожает работать на вертикалях, но терпеть не может лихачества. — Баранов посмотрел на стоявших рядом Бойцова и Мазура. — С детства не переносит штопора и страдает клаустрофобией. Понятно?
— Никак нет. — Сережка приторно-вежливо улыбнулся.
— Это боязнь узких пространств, — уточнил Баранов.
— Понятно, — кивнул Никита.
— Ну и отлично… Можете быть свободны.
После обеда Черепкова и Джибладзе вызвали в штаб. Притащил эту новость второкурсник Витя Магнер, тот самый парень, который стоял на часах, когда Никита удрал в город. Он робко просунул в палатку голову и осмотрелся.
— Входи, — разрешил Алик. Он валялся на койке и важно дымил сигаретой. На тумбочке стояла водочная бутылка с водой, на которой мастерски была пришлепана этикетка: «Спирт питьевой. 96°». — Приятное известие, — сказал Алик, вставая. — Спиртику глотнешь?
Магнер вежливо отказался:
— Я в наряде.
— Да не боись, не повредит. — Алик налил треть стакана и протянул его оторопевшему парню. — Давай.
Магнер не в силах был отказать прославленному парашютисту. Он выдохнул воздух и одним духом опорожнил стакан.
— Еще хочешь?
— Спасибо. — Парень воздушным шаром выкатился из палатки. — У нас такого спирта целый бачок!
— Отлично! — гаркнул Алик. — Передай привет маме! — Он повернулся к суетливо одевавшемуся Джибладзе: — Миша, что вы нервничаете? Я вас не узнаю.
— Как думаешь, зачем? — спросил Миша, одергивая гимнастерку.
— На повышение, — хохотнул Сережка, — взводным будешь.
— Я серьезно.
— А черт вас знает… Может, вы действительно по ночам спирт дуете.
Миша глянул на него зверем и вслед за Аликом выскочил из палатки.
— А действительно, зачем? — спросил Славка.
— Могу только догадываться, — сказал Никита. — Но держу пари, что Алик знает — больно у него хитрая была физиономия.
— Пошли купаться, — предложил Сережка. — Они раньше чем через час все равно не пригребут.
— Можно, — сказал Леня.
Никита со Славкой