В боях рожденное Знамя стр. 14
вверх, прикрываясь от пуль и осколков, обрывистым берегом. Трассирующие пули со свистом пролетали рядом. Снаряды рвались то впереди, то сзади.
— Ходить здесь небезопасно, — после долгого молчания произнес Корчиц.
Около блиндажа ожидал нас начальник штаба Тихомиров.
— Есть шифровка. Вам, товарищ генерал, явиться к новому месту службы…
На другой день утром Корчиц распрощался с нами и уехал в 1-ю ударную армию. Мысли у меня были тревожные. Как теперь пойдет служба с новыми людьми, в новой обстановке. Ведь дивизия — сложный организм, объединяющий многотысячное войско, и штабы, и тылы, и политотдел и различные службы. Во всем этом необходимо тщательно разобраться. Прежде всего люди, какие у них взаимоотношения, традиции, привычки.
Мысли прервали разрывы снарядов. Блиндаж вздрагивал.
— Пойду в 232-й полк, — сказал я Якову Петровичу Островскому. Его топчан стоял против моего.
— Хорошо, — отозвался комиссар, — я могу пойти с вами.
— Да, так мне будет легче знакомиться с людьми.
Мы пошли по тропинке через поле, кустарник и небольшие рощицы. Более половины пути открытая местность. Как только вышли на поляну, нас обстреляли. Мы легли в старой воронке, переждали, пошли дальше. Яков Петрович рассказывал:
— Иван Григорьевич Мадонов в полковых командирах недавно. Но показал себя хорошо. Управлять полком может, не теряется, принимает смелые и разумные решения. Вот был случай — противник в пять утра открыл артогонь и одновременно с небольшой высоты начал бомбить. Затем перешел на узком участке в атаку, главный удар приходился по 232-му полку — наступал немец полком при поддержке танков, ему удалось прорвать оборону, продвинуться вглубь. Мадонов тогда принял решение — выделил группу истребителей танков старшего лейтенанта Латышева с задачей выйти в тыл противнику и уничтожить танки. Вскоре мы увидели, как два танка задымили, остальные отошли в укрытие, где в засаде ожидал взвод младшего лейтенанта Кучарова, который и уничтожил их. В это время батальоны перешли в контратаку и выбили врага с занятых позиций.
…Я еще издали увидел Мадонова на опушке высокого густого леса. После доклада он провел нас к наблюдательному пункту полка, который был устроен на четырех вековых соснах и замаскирован так, что ни с воздуха, ни с земли его невозможно было обнаружить. Я поднялся по сучьям дерева и увидел в стереотрубу как на ладони первую позицию и узел сопротивления противника на возвышенности. Видно было, как мелькали стальные каски по траншеям, тоже неглубоким. Наши бойцы огня не вели. От нашей траншеи до первой траншеи противника — метров двести. Фашисты тоже не вели огня, получалось: «Ты меня не тронь, и я тебя не трону».
За этот день я прошел и осмотрел в основном первую позицию 232-го полка. Оборона построена однообразно, ничем не отличалась от обороны полка Кротова. Познакомился с командирами батальонов, рот и батарей, с отдельными командирами взводов и отделений. Некоторые офицеры и солдаты задавали мне вопросы: «Когда начнем наступать? Надоело сидеть в обороне». Это уже было хорошо.
Много теплых слов услышал от рядовых, сержантов и офицеров. С гордостью и любовью рассказывали о бесстрашии в бою командиров. Это говорило о доверии к своему начальнику.
Выводов я пока не делал. Все смотрел, собирал, обдумывал, намечал план будущей работы — подготовку к зиме и укрепление обороны.
На третий день с рассветом пошли с Островским на участок