В боях рожденное Знамя стр. 16
Они могли погубить сотни людей, сорвать любую операцию. И все же нужно было во всем разобраться. Для этого я вызвал прокурора дивизии майора юстиции Макарова. Посоветовались с комиссаром дивизии. И пришли к единому решению: заменить приговор искуплением вины в бою. Молодые ведь солдаты. Одному лет двадцать, другому — двадцать шесть.
На девятый день моего командования 182-й стрелковой дивизией командующий армией назначил день вручения боевых знамен полкам и отдельным частям дивизии. Одновременно было назначено вручение правительственных наград командирам и солдатам. День был, как по заказу, солнечный, теплый. Солдаты побрились, помылись в бане, подшили подворотнички. Выглядели по-праздничному.
К этому времени приехали приглашенные гости: командир 200-й дивизии Петр Ефимович Попов с комиссаром Василием Федоровичем Калашником, командир 26-й стрелковой дивизии Павел Григорьевич Кузнецов, он осуществлял оборону справа, командир 254-й стрелковой дивизии Павел Федорович Батицкий. С Павлом Федоровичем я окончил академию им. М. В. Фрунзе в 1938 году, вместе били фашистов. Это нас сблизило, и до сих пор мы с ним не расстаемся.
Вскоре пришли представители Военного совета 27-й армии: командующий генерал-лейтенант Федор Петрович Озеров, генерал-майор Иван Петрович Шевченко и полковник Яков Гаврилович Поляков.
Я вышел навстречу и доложил по форме. Затем был прочитан приказ. Первым получил знамя командир 140-го стрелкового полка подполковник Михаил Иванович Кротов. Принимая его, он
стал на колено, поцеловал уголок полотнища.
— Клянемся не жалеть крови и самой жизни до полной победы над врагом!
За ним выходит на середину командир 171-го стрелкового полка подполковник Иван Иванович Нейман. Он также дает клятву беспощадно уничтожать оккупантов и гнать их с родной земли. За Нейманом вышел командир 232-го стрелкового полка подполковник Иван Григорьевич Мадонов, потом командир 625-го артиллерийского полка подполковник Василий Павлович Данилов.
Каждый из них, принимая знамена, клялся биться с врагом до полного освобождения Родины.
Затем выступил командарм Федор Петрович Озеров:
— Помните, дорогие товарищи, враг силен, но мы должны готовиться к наступлению.
После торжественного парада был показан концерт художественной самодеятельности.
С того дня началась моя работа в должности командира дивизии. Изучив оборону, я окончательно убедился, что стрелки и пулеметчики, находясь в первой траншее, почти не ведут ружейного и пулеметного огня по вражеским солдатам. Своим наблюдением поделился со своим заместителем полковником И. С. Неминущим.
— Как вы думаете, отчего молчат наши стрелки и пулеметчики, когда ведут огонь артиллеристы?
— Очевидно, не хотят обнаруживать себя и вызывать огонь противника.
— Правильно, но не хотят потому, что негде надежно укрыться от огня врага, нет глубоких с перекрытием окопов, нет траншей и ходов сообщения полного профиля. Нет и землянок для отдыха.
— Да-а, похоже, что так…
Вместе со штабом дивизии составили единый и согласованный план работы по укреплению оборонительного рубежа. Прежде чем приступить к выполнению его, провели совещание с командирами и комиссарами. Поставили целевую установку. Во всех ротах и батареях прошли партийные и комсомольские собрания. Была выпущена дивизионная газета с призывом: «Больше пота — меньше крови».
Рубили лес, готовили срубы для дзотов, блиндажей и землянок, сплавляли ночью по реке Ловать на передовую линию, где рыли блиндажи, траншеи и ходы сообщения. За первой позицией строили бани и укрытия для лошадей и машин. Командование дивизии и штаб находились на объектах с утра до ночи.
Как-то вечером подошел к группе саперов. Они