В боях рожденное Знамя стр. 15
171-го полка, на левый фланг дивизии. Полк почти прижат к реке Ловать. Шли вдоль реки обрывистым берегом, прикрываясь от пуль. Яков Петрович по пути охарактеризовал командира полка Ивана Ивановича Неймана, латыша по национальности, награжденного уже двумя орденами Красного Знамени. Он встретил нас на повороте реки Ловать, недалеко от своего командного пункта, врытого в берег и хорошо замаскированного. Представился, доложил обстановку. На все мои вопросы отвечал обстоятельно и кратко. Нейман со знанием дела говорил о состоянии батальонов и отдельных рот, командирах. Чувствовалось, что он хорошо знает своих подчиненных, знает, кому что лучше поручить, какую задачу поставить перед боем. О людях отозвался коротко: надежные. Мы пошли по первой траншее от реки Ловать к первому флангу — осматривать передний край врага.
Шли, наверное, около часу. Потом со стороны противника внезапно началась ожесточенная ружейно-пулеметная стрельба. Может быть, заметил нашу группу или стрелял по своему плану. Мы легли на дно неглубокой траншеи. Стрельба усиливалась, стала сплошной, особенно со стороны Редцы.
Потом все стихло.
Подполковник Нейман ознакомил нас со всей системой обороны. Весь оборонительный участок полка требует большого солдатского труда, чтобы сделать его неприступным, не бояться огня неприятеля и не оставаться в долгу у него.
Из полка по дороге зашли на огневые позиции 14-го отдельного противотанкового дивизиона. Присели и начали беседу с артиллеристами. Солдаты сами стали рассказывать нам о прошедших боях, кто отличился, сколько танков подбили.
Около опушки стоял старшина и посматривал то на меня, то на солдата, отвечающего на вопросы. Я было пошел, но взгляд старшины заставил меня остановиться.
— Давно на фронте?
— С первых дней.
— Откуда родом?
— Воронежский, из села Калмыка.
— Так мы с тобой, оказывается, земляки!
Он широко улыбнулся.
— Выходит, что земляки. Я вас сразу узнал.
— Чей же ты будешь?
— Касаткина, сапожника. От вашего дома через два двора. Хорошо знал ваших братьев, а с Яковом Митрофановичем вместе воевали в гражданскую. Он же у вас моряк, прошел от Зимнего дворца до Черного моря, против Врангеля.
— Ну что же, а нам с вами теперь придется вместе воевать против гитлеровцев.
— Повоюем… И до Берлина дойдем.
Конечно, я тогда не думал, что мне придется участвовать в битве за Берлин, а тем более штурмовать рейхстаг, от Старой Руссы до Берлина нужно было еще пройти 2640 километров.
Расспросил земляка, как же воюет он? Оказывается, не посрамил воронежской земли. От его метких выстрелов сгорел не один танк врага. Сам он был дважды ранен, но после излечения вновь возвращался в родной дивизион…
Следующие два дня ушли на знакомство с расположением артиллерийских и специальных частей подразделений. Все артиллерийские батареи стояли на огневых позициях, поддерживая стрелковые части.
Специальные подразделения, где мы побывали через несколько дней — саперный и батальон связи, — расположились по берегу реки, а 108-я отдельная разведывательная рота в лесу, недалеко от КП.
Мы пошли туда в последнюю очередь. Не доходя до небольшого оврага, я увидел группу бойцов.
— Чем занимаетесь? — спросил я офицера.
— Готовимся привести в исполнение приговор военного трибунала.
— Над кем?
— Вон над ними, — он показал рукой на стоящих в стороне двух солдат. — За невыполнение приказа командира отделения в бою и проявленную трусость.
Приговор был суровый, но справедливый. Трусам, паникерам нет пощады на фронте.