В боях рожденное Знамя стр. 22
штырем. За мое дежурство передвижения противника не обнаружено.
Доклад был четок, но чувствовалось какое-то уныние в голосе. Островский тут же обратился к комбату Е. С. Назаренко:
— Дай-ка распоряжение заменить его.
Мы пошли в землянку. Я присел к печке. От нее так и веяло жаром, запахом смолы, а тут еще солдат подбросил сосновых шишек. Явился боец, разделся, на груди блеснул орден Красного Знамени. Я тут же подумал: «Заслуженный воин — храбрый».
— Садитесь! — сказал Островский и вынул пачку папирос «Казбек». — Закуривайте!
Солдат взял папиросу, но курить не стал.
— Как живете? Не переводится ли табачок?
— Все нормально, живем в тепле, — и притих.
— А чего так грустен?
— Да вот дома… — Солдат смутился.
— Что дома?
— Жену посадили.
— За что?
— Просо взяла с колхозного тока. Дети остались одни…
— Ну, что делать будем? — спросил меня Островский.
— Попробуем разобраться, — пообещал я.
Придя на КП, вызвал прокурора дивизии майора юстиции Макарова, посоветовались и написали ходатайство прокурору и секретарю райкома. Вскоре пришел ответ: женщину освободили. Какая была радость для солдата…
Октябрьские дни стояли солнечные, прекратились дожди и туманы, появились вражеские самолеты, того и гляди начнут бомбить железнодорожный мост через Ловать — единственную переправу дивизии в тыл.
Мы с Островским вышли из блиндажа на берег Ловати. Вдруг из-за леса показался самолет, не успевший сбросить авиабомбы на мост, его отогнал наш «ястребок». А тут как тут зенитная батарея дивизии из шести стволов залпом дала по вражескому бомбардировщику. Он оказался среди дымных облачков — разрывов, повернулся набок и вскоре врезался в землю недалеко от нас — последовал взрыв. Все зенитчики выскочили из своих блиндажей, с радостью обнимали наводчиков.
Эти дни были тяжелые для страны, вражеские войска наступали на Сталинград, на Кавказ. По всему Северо-Западному фронту активизировалась оборона на земле и воздухе, истребляли тысячи гитлеровцев, наносили огромный урон им в живой силе и технике — это была наша помощь сталинградцам. Сковывали крупные силы врага и не только не дали перебросить ни одного соединения отсюда на юг, но гитлеровцам пришлось пополнить группу войск «Север» и особенно противостоящую нам — 16-ю армию.
Политотдел, партийные организации проводили беседы среди солдат под лозунгом «Окажи помощь сталинградцам, уничтожай днем и ночью фашистов, не допускай, чтобы отсюда перебрасывали войска на юг». Солдаты и офицеры проявили исключительную стойкость, мужество и героизм, не щадили своих сил, крови и самой жизни.
…Зима 1943 года началась с мягких морозов, которые, день ото дня усиливаясь, сковывали льдом болота, ручейки, а затем и глубокую Ловать. По льду шли на лыжах солдаты, по снегу тащили сани к передовой. Как-то утром я вышел из блиндажа на берег и заметил спускающегося к реке на лед своего заместителя Иллариона Северьяновича Неминущего. Он подошел к проруби, разделся, опустился в ледяную воду. У меня пробежали мурашки по телу. Он окунулся, вылез из воды, не спеша накинул тулуп на плечи и медленно побрел в блиндаж.
За морозами начались метели со снегопадом, которые продолжались ежедневно. Солдаты на передовой в эти дни вставали рано, принимались очищать от снега траншеи и ходы сообщений. К нам тем временем поступало теплое обмундирование.
Труженики тыла позаботились о нас, фронтовиках, чтобы мы могли воевать при любом морозе.
Задолго до наступления холодов население городов и сел Советского Союза развернуло