Библиотека

В боях рожденное Знамя стр. 50

Размер шрифта
-
+
Тема

пулеметам противника, тем самым обеспечивая успешное продвижение вперед. Взвод младшего лейтенанта Михаила Шмонина непосредственно поддерживал роту старшего лейтенанта Батракова. Все устремились к «дому Гиммлера».

Из мрачного каменного здания неприятель вел обстрел. Из окон, подвалов, с чердаков били крупнокалиберные пулеметы, стреляли «фаустники». Несмотря на это, солдаты роты Батракова и артиллеристы Шмонина ворвались в «дом Гиммлера». А за ними остальные роты батальонов Давыдова и Неустроева.

Гитлеровцы сопротивлялись отчаянно. Началась штыковая схватка и в упор — автоматная стрельба. Командир артиллерийского взвода Шмонин увидел, как упал тащивший пушку наводчик. Он не раздумывая становится за наводчика орудия и продолжает метким огнем поражать цели.

За первым эшелоном двинулся батальон майора Логвиненко. Противник стрелял из окон здания по нашим бойцам, бегущим через улицу Мольтке. Свист пуль, разрывы снарядов и мин, и все это давило к земле. Из комнаты в комнату перекатывает пушки Шмонин, развернув орудие, делает один-два выстрела, и огневая точка противника подавлена. На помощь Шмонину подоспела пулеметная рота капитана Лебедева.

Вот уже очищен первый этаж. Поднялись на второй. Взвод Шмонина не отставал от стрелков. С их помощью втащили пушку на второй этаж. Дуло — в окно. Орудие нацелено на рейхстаг…

— Огонь по вражескому осиннику! — отчаянно рубанул рукой Шмонин. Эта была его последняя команда…

Много часов продолжался еще тяжелый бой внутри здания. Действовать приходилось мелкими группами. Борьба шла за каждую комнату, за каждый этаж. Здание поминутно сотрясалось от взрывов, часто возникали пожары, рвались боеприпасы.

Неожиданно грохот огромной силы потряс воздух, заглушил все остальные звуки. Это взорвались подожженные нашими бойцами два вражеских вездехода с фаустпатронами.

Вот как об этом вспоминает капитан Неустроев:

«Дым, дым, дым… Он душил, ослеплял. Меня беспокоило лишь одно: не потерять бы здесь много людей… И я удивлялся, когда санитары докладывали: «Тяжелораненых нет». Как же так? В таком аду и нет тяжелораненых? Они, конечно, были, но почти никто из них не покидал поле боя. Когда в одном из коридорных лабиринтов я встретился с сержантом Иваном Зазулей, его голову и руки покрывали бинты.

— Почему не в медсанбате?

— Пустячное ранение, товарищ капитан, царапины.

На самом же деле сержант Зазуля был серьезно ранен, но в критический момент боя он не захотел оставить товарищей и остался в строю».

Так было в батальоне Неустроева. Так было в батальоне Давыдова. Так было во всех подразделениях нашей дивизии, сражавшейся на подступах к рейхстагу.

Бой не затихал, когда в «доме Гиммлера» появился передовой медпункт 195-го медсанбата, возглавляемый доктором Раисой Калмыковой. Раиса Федоровна, веселая в любой тяжелой обстановке, подвижная и легкая на ходу, везде и всегда успевала. Молодая, прямо со студенческой скамьи в бой, на фронт.

С приходом девчат стало светлее, радостнее, раненые оживились, постепенно даже стоны затихли, как будто солнце приклонилось ниже ясными лучами. Медсестры разошлись по комнатам к раненым, перевязывали их, говорили ласковые слова, утешая:

— Потерпите, дорогие…

В бой вступили свежие силы дивизии. Через мост прошла 23-я танковая бригада под командованием подполковника Михаила Васильевича Морозова. За ней продвигался 351-й полк самоходных артиллерийских установок полковника Виктора Федоровича Герцева. На левом фланге шел второй батальон под командованием капитана Ивана Викторовича Клеменкова.

Немецкое командование между тем ввело в бой новые подразделения. Против нас оказались курсанты — шестнадцатилетние мальчишки

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.