В могиле не опасен суд молвы стр. 100
разрешили посидеть у ног этой великой дамы.
Я внезапно кое-что вспомнила и спросила:
– Что у нее с ногой?
– Это была национальная трагедия, – ответила Клэр. – Поломка театрального оборудования. В конце спектакля у Поппи была самая знаменитая, самая эффектная сцена. Она летала над сценой на железном полумесяце, и в этот момент устройство сломалось. Хотя впоследствии установили, что это несчастный случай, кое-кто говорил, что оборудование испортили специально. Так или иначе, эта тяжелая штука рухнула и рубанула, как ятаган…
Я не нуждалась в дальнейших объяснениях и могла сама все представить в красках: падение механической луны, жуткий, леденящий душу вопль, наэлектризованная публика, вскочившая на ноги, сотни возгласов, взметнувшиеся руки, потемневшие огни рампы, медленно опускающийся занавес, скрывающий кровь.
– Жуть какая, – выдохнула я.
– Точно, – согласилась Клэр. – Несмотря на это, через шесть недель после ампутации Поппи вернулась на сцену в роли Долговязого Джона Сильвера, одноногого пирата в «Острове сокровищ».
– Господи боже мой! – с искренним восхищением воскликнула я.
– Это был величайший момент во всей театральной истории. Она до сих пор время от времени пользуется старым деревянным протезом, с которым так эффектно управлялась в этой роли. Хранит его в недрах своего нелепого старого кресла и в драматические моменты извлекает. Как я уже сказала, Поппи – великая актриса. Но не
позволь ей обмануть тебя. Ты удивишься, на что она способна.
«Нет, не позволю», – подумала я, но промолчала.
Я думала о синяке на шее Орландо.
Глава 22
Мы позвонили в колокольчик, и нам открыл на удивление изящный молодой человек в синем кардигане и с желтым галстуком.
– Мисс Мандрил вас ожидает, – сказал он, отступая на шаг и впуская нас.
– Благодарю вас, Коутсворт, – Клэр едва заметно подмигнула. – Надеюсь, мы не слишком рано.
– Вовсе нет, мисс Тетлок, – ответил он. – Мисс Мандрил уже закончила приготовления.
Приготовления? Что он имеет в виду? Неужели эта женщина готовит яды у себя на кухне?
Надо быть осторожнее с чаем и печеньем.
Хотя имя Поппи Мандрил не упоминалось в реестре покупателей ядов мистера Ванлесса, она имела опосредованный доступ к цианистому калию через Орландо, время от времени подрабатывавшего в аптеке. И запасы каноника Уайтбреда тоже хранились где-то в доме священника, может быть, в оранжерее, и все помощники викария, включая миссис Палмер, могли бы с легкостью добыть необходимое им количество на любые гнусные цели.
– Она примет вас во второй гостиной, – продолжил Коутсворт, провожая нас мимо открытых двойных дверей, сквозь которые я заметила пыльный паркетный пол, высокую лепнину и унылые зеленые гардины.
Коутсворт впустил нас в комнату поменьше:
– Сюда, пожалуйста.
Я сразу поняла, что солнцу тут не рады. Окна закрыты черной бумагой и занавешены тяжелыми темными портьерами.
Три кресла были точно выровнены по краю турецкого ковра. Рядом стоял маленький столик, на нем ваза со старомодными гвоздиками и большие медные часы. В тишине их постукивание казалось особенно громким.
Сильный аромат цветов перебивал даже влажный воздух гостиной. Я сразу подумала о спальне больного или даже о магазине гробовщика.
– Прошу, садитесь, – предложил Коутсворт, копошась у тележки с чайными принадлежностями в углу ковра. Все это напоминало декорации. – Мисс Мандрил будет моментально.
Я вопросительно выгнула брови в адрес Доггера, однажды сказавшего мне, что это слово скорее означает «быстро», чем