В могиле не опасен суд молвы стр. 112
помогли определить, Орландо упал в воду мертвым или живым.
Так или иначе, его трупа здесь не было. У меня снова появилось это знакомое ощущение в районе затылка: не страх, а интуитивное предчувствие.
Я вышла задом из комнаты и повернулась к двери, которая должна вести в мастерскую, где я уже была во время предыдущего визита.
Я снова вежливо постучала. Мое правило – никогда не пугать человека с молотком в руке.
Посредине мастерской, на козлах, стоял все тот же темный, прекрасно отполированный гроб. Я потрогала покрытие ногтем. Мистер Найтингейл явно приложил много усилий к этому образчику плотницкого труда. Я снова задумалась, для кого предназначен этот гроб.
В дальнем углу помещения находился стол, заваленный бумагами и письмами, вываливающимися из ящиков в хаотичном порядке.
Я сделала шаг вперед и задела стамеску, лежащую на деревянных козлах. Она со стуком упала на пол, и я застыла.
Жилье Найтингейлов, скорее всего, находится над лавкой.
Интересно, меня услышали?
Несколько секунд я неподвижно стояла, но до моего слуха доносились только удары моего собственного сердца.
На цыпочках я подошла к столу.
Судя по выцветшей сухой бумаге, эти документы были довольно старыми. Скорее всего, когда-то мистер Найтингейл начал заполнять ящики слева вверху и с годами двигался слева направо и сверху вниз.
Самые новые конверты находились в нижнем правом отделении, вываливаясь на стол. Я по очереди выдвигала ящики. В них также находились счета.
Я взяла один наугад. Трехлетней давности.
Следующий ящик преподнес сюрприз. Он доверху был заполнен программами собачьих бегов, напечатанными на дешевой бумаге. Уимблдон, арена Харрингей, стадион Саусенд, Уайт-Сити – в каждой программке карандашом были отмечены собаки, которые, видимо, должны победить. И я поняла, что эти программки покупались на деньги, заработанные на трупах.
Скачки по будням и выходным, днем и вечером, для этого требовалось много путешествий и огромное количество времени, не говоря уже о потраченных деньгах.
И внезапно я осознала, что мистер Найтингейл вовсе не ангел. И что он в большой беде.
В этот момент кое-что привлекло мой взгляд: толстый солидный том на верхней полке.
Дрожащими руками я сняла его.
На форзаце удивительно изящным почерком деловыми черными чернилами («Чернильный орех», – подумала я) было написано: Ф. Т. Найтингейл.
Первая запись в книге датировалась тринадцатым сентября тысяча девятьсот двадцать второго года и отмечала смерть младенца по имени Маргарет Роуз Коуфи.
Услуги Лорелам, сосновый гроб, 8 фунтов,
Саван, лента, катафалк и водитель, 2 фунта,
Выкапывание могилы, носильщики и могильщик, 2 фунта,
Услуги гробовщика, 1 фунт.
Все вместе обошлось в тринадцать фунтов.
Бедная малютка Маргарет Роуз Коуфи. Любил ли ее кто-нибудь? Судя по всему, да. Лента дала мне понять.
Я пролистала почти до конца исписанную книгу. Оставалась лишь пара страниц.
Последняя запись была сделана два года назад.
Я присвистнула.
Каноник Дж. Л. О. Уайтбред!
Счет был полностью оплачен тюрьмой его величества. Пятьсот шестьдесят фунтов.
Подробностей не было.
И с тех пор ни единой записи.
Я перелистнула страницу назад. Вот они – три Грации: мисс Уиллоуби, мисс Харкурт и мисс Крей.
Все в один день.
Должно быть, для мистера Найтингейла это было горячее время. Но почему с тех пор его дела пришли в упадок? За
последние