В могиле не опасен суд молвы стр. 114
молоть кукурузу для лепешек, которые накормят толпу голодных рабов, строящих пирамиды?»
Вряд ли. Мир меняется, и я меняюсь вместе с ним. В новом воплощении я могу стать знаменитым ученым, естественно, химиком. Буду настраивать невероятное устройство, которое позволит мне заглянуть в тайны вселенной.
Но сначала надо подавить охватившую меня панику. Я отчаянно боролась, чтобы не потерять сознание. Сначала должна вернуться память.
Это факт, что нехватка кислорода начинает повреждать мозг уже через пять минут. Я узнала это из дневников дядюшки Тарквина, участвовавшего в нескольких экспериментах Джона Скотта Холдейна, знаменитого шотландского физиолога. Холдейн прославился тем, что заперся в специально сооруженной стеклянной комнате, чтобы на себе исследовать воздействие некоторых газов на мозг, в первую очередь эфира.
Холдейн пришел к выводу, что нехватка кислорода не останавливает функционирование самого механизма (то есть мозга), но разрушает его.
Я также смутно припомнила, что Холдейн анализировал воздух в сточных трубах под Палатой Общин.
Думать было нелегко. Эфир стирал границу между мыслью и реальностью. Холдейн – это мысль или одно из лиц, мелькающих передо мной с калейдоскопической скоростью?
Поскольку мое тело отказывалось реагировать, я не могла отойти в сторону. Я двигаюсь куда-то или только думаю об этом? Неизвестно.
Я чувствовала себя Алисой, бесконечно падающей… падающей, плывущей, качающейся из стороны
в сторону, как осенний лист, вниз по кроличьей норе, но не имеющей возможности за что-то ухватиться: ни буфета, ни книжных полок, ни кувшинов, ни мармелада.
Вокруг носа и рта начало жечь и пощипывать, как будто рядом со мной развели огонь.
«Это воздействие диэтилового спирта», – лениво подумала я, поймав себя на ощущении, будто кто-то думает вместо меня. Спирт раздражает кожу.
Я заставила себя открыть глаза, но ничего не видела.
«Я ослепла?» – подумала я, но это не имело никакого значения.Должно быть, к этому времени сознание вернулось ко мне.
Я в коробке. В гробу.Ненадолго аромат сосны перебил химический запах спирта.
Но какого размера гроб? Сколько здесь воздуха и надолго ли его хватит?Я вспомнила, что стандартный гроб – пять с половиной футов в длину и два с половиной в ширину, что дает нам порядка шестнадцати кубических футов, если мой одурманенный наркотиком мозг способен совершать арифметические действия.
Вычтем объем моего тела, занимающего примерно половину гроба. Я не могла сделать точные подсчеты своим плохо работающим мозгом, но по логике размер контейнера должен быть пропорционален размеру содержимого, конечно, если речь не идет о каше на завтрак.
Если обычный человек вдыхает примерно семь литров воздуха в минуту, значит, кислорода осталось на полчаса.
Я не должна паниковать.
Надо дышать медленно… неглубоко… ровно… постоянно. Надо кормить мозг и не тратить кислород на бесполезные подергивания мышц.
Легче сказать, чем сделать, особенно когда мозг рисует себе яркие картины почерневшего иссохшего трупа, закопанного в глухом лесу. На лице гримаса ужаса, пальцы исцарапаны о крышку гроба.
Нет смысла колотить по дереву или кричать изо всех сил моих горящих легких. Нападавший, кем бы он (или они?) ни был, до сих пор в комнате, и кроме него мои крики никто не услышит.
Кроме того, если я буду сильно шуметь, он может предпринять дальнейшие шаги по отправке меня на тот свет. Хотя мне не