В могиле не опасен суд молвы стр. 120
инспектор, каноник Уайтбред был… ложно обвинен. Кажется, так это называется. Многие люди намеренно дали против него ложные показания. В том числе констебль Оттер. Много неправды распространилось. Например, информация о поездке Орландо в Лондон. Почему? Я не понимаю, но предполагаю, что дело может быть в шантаже и мошенничестве. Орландо угрожал обратиться в полицию по поводу некоторых писем, которые он получал и которые можно интерпретировать по-разному. Но я оставлю эти деликатные вопросы вам, инспектор.
Именно в этот момент в комнату суетливо вошла Грета, и мое сердце замерло. Я не смогла собраться с силами и сказать инспектору, что это она встретила Орландо с поезда. Ей придется сознаться самой.
– Не хотите перекусить? – спросила она, положив руку мне на плечо. – Эта девочка выглядит изможденной.
Мне очень захотелось убить ее!
– Нет, благодарю вас, миссис Палмер, – ответил Доггер. – Нам нужно только уединенное место для разговора.
Старина Доггер!
– Хорошо, – ответила она, явно не желая отпускать меня.
Сделала глубокий вдох, как будто принимала какое-то решение, и сказала:
– Инспектор, когда вы закончите, я бы хотела перемолвиться с вами парой слов. Наедине.
Я ободряюще улыбнулась ей, простив предыдущие слова. Я рада, что она сама объяснит ему все эти штуки насчет латунного жеребца и медной кобылы. Когда дело касается поэзии, я теряюсь.
Инспектор подождал, пока она уйдет, и потом сказал:
– Расскажи мне об Орландо Уайтбреде. Полагаю, ты собрала на него впечатляющее досье.
Вот это человек, который знает, как воздать другому человеку по заслугам. Опустив глаза, я попыталась принять скромный вид.
Я вытащила из кармана мятый клочок бумаги и недостающую часть и положила их на стол.
– Это было в кармане Орландо, – сказала я. – Цифры относятся к посланию Тимофея. «А желающие обогащаться впадают в искушение…»
– «…и в сеть и во многие безрассудные и вредные похоти, которые погружают людей в бедствие и пагубу», – договорил инспектор Хьюитт.
Мельком взглянув на бумаги, он извлек из внутреннего кармана конверт и аккуратно спрятал улики.
– Как ты предположила, – сказал инспектор, – его шантажировали.
– Да, – подтвердила я. – Я думаю, он убил трех Граций из мести и чтобы прекратить сплетни, хотя подозреваю, что его страхи были преувеличены из-за воздействия паральдегида.
– Почему ты так считаешь? – поинтересовался инспектор.
– Хоб Найтингейл видел, как он разговаривает сам с собой на берегу реки. Люди думали, он репетирует очередную роль, но по моему мнению, у него были галлюцинации. Паральдегид, особенно в больших количествах, оказывает странное воздействие на человеческий мозг, прекрасным примером являются религиозные видения и галлюцинации. Может, он даже считал себя небесным мстителем.
Инспектор взглянул мне в глаза, извлек ручку «Биро» и сказал:
– Продолжай.
– Зависимость от паральдегида может приводить к белой горячке и бреду. В тяжелых случаях – к пренебрежению моральными нормами.
Я сделала паузу.
– Ясно, – сказал инспектор Хьюитт.
– Об этом писали в «Медицинской юриспруденции». Могу показать вам эту статью, если хотите.
– Благодарю тебя, Флавия. Я понял твою мысль, – и он рассеянно добавил, – вернемся к твоему досье.
– Что ж, Орландо был потрясающим актером, – продолжила я. – Он собирался воссоздать одно из самых успешных выступлений Поппи Мандрил, только с собой в главной роли.
Бровь инспектора Хьюитта медленно поднялась вверх.
– Ясно, – заметил он.
– В некотором смысле он все еще оставался ребенком. Мечтал убежать