В могиле не опасен суд молвы стр. 118
нас не сможет никто отличить, – увидев мое непонимающее лицо, она добавила, – «и знатную леди от Джуди О’Греди не сможет никто отличить». Редьярд Киплинг. Этот старый хитрый пень знал о женщинах куда больше, чем принято считать. Оставлю тебя одну. Не люблю сентиментальные излияния чувств поутру.
И она вышла, закрыв за собой дверь.
Я улыбнулась, хотя она не могла меня видеть.
Как только взошло солнце, я позвонила в Бишоп-Лейси.
– Алло? Миссис Мюллет? Это Флавия. Надеюсь, я вас не разбудила.
– Господи, нет! Я чищу пастернак Альфу на суп. Где вы? Все в порядке?
Бедолага Альф! Его жизнь зависит от пастернака.
– Да, все в порядке, миссис Мюллет. Мы все еще в Воулсторпе, но сегодня возвращаемся домой. Подумала, что нужно вас предупредить.
Я не стала говорить ей, что отчаянно хотела услышать ее голос.
– Так мило, что ты думаешь обо мне, милочка. Почищу еще несколько пастернаков. Вы хорошо отдохнули?
– Вполне, – ответила я. – Посмотрели церковь и все такое.
– Я соскучилась, – внезапно сказала она. – Никто не путается у меня под ногами и не лезет пальцами в горчицу. Буду рада, когда ты вернешься.
– Благодарю вас, миссис Мюллет, – выдавила я. – Я тоже. Надеюсь, у вас все хорошо?
– Как обычно. Но мне пора бежать, детка. Моя приятельница миссис Уоллер приболела, и я пообещала принести ей печенье на завтрак. Доктор говорит, ей нужно лежать.
Я выразила сочувствие, мы попрощались и отключились.
Я ждала, пока могла терпеть. Есть ли хоть малейший шанс, что инспектор Хьюитт придет на работу рано? Есть только один способ выяснить.
Я вытерла влажные ладони о свитер и взялась за трубку.
– Я бы хотела поговорить с полицейским участком в Хинли, – сказала я. – С инспектором Хьюиттом.
Послышались щелчки, гудение и похрустывание, перед тем как мне ответил низкий утомленный голос, который мог принадлежать только сержанту.
– Как вас представить? – спросил он.
– Флавия де Люс, – сказала я, и мне показалось, что на том
конце повисло секундное молчание.
По моим ощущениям, прошла вечность, хотя на самом деле не больше двадцати секунд, и в трубке послышался знакомый голос – голос, которого я так долго была лишена.
– Хьюитт.
– Инспектор Хьюитт, это Флавия де Люс.
– О, Флавия. Как дела?
По крайней мере, он меня не забыл!
– Неплохо, благодарю вас, – ответила я. – Хочу сообщить об убийстве. Нет, о четырех убийствах.
Проклятье! Я забыла спросить, как поживают Антигона и ребенок.
– Ты где? – поинтересовался он.
– В Воулсторпе. В трактире «Дуб и фазан».
– Боюсь, это за пределами моей юрисдикции, Флавия. Может, тебе нужно обратиться в ближайший полицейский участок?
– Не могу, – я понизила голос. – Видите ли, у меня есть основания полагать, что они замешаны.
Я на самом деле так считаю или это просто предлог?
– Ясно, – сказал инспектор. – Расскажи подробнее.
– Вы помните дело каноника Уайтбреда, имевшее место несколько лет назад?
– Да.
Звучит уклончиво.
– Его повесили за убийство трех прихожанок. Отравление цианистым калием, – продолжила я.
– Да?
– Он был невиновен, – сказала я. – Он этого не делал.
– Насколько я помню, он сознался, – заметил инспектор Хьюитт. – Им ничего не оставалось, кроме как повесить его, не так ли?
Я рассмеялась, может, самую капельку чересчур громко. Инспектор шутит, и я хочу дать ему понять, что уловила его юмор.
Острота –