В могиле не опасен суд молвы стр. 63
под моими ногами затрясся, когда аптекарь попытался вышибить дверь плечом. Сквозь толстые доски послышались приглушенные, но тем не менее вполне разборчивые проклятия.
– Эй! – окликнула я, изображая удивление и тем временем ловко убирая реестр в ящик и закрывая его бедром. – Что-то не так?
Крепко упираясь руками в дверь, я наклонилась, схватилась за металлическое кольцо и хорошенько его подергала.
– Проклятье! – расстроенно сказала я. – Мне кажется, дверь застряла.
Снизу с утроенной силой понеслась череда богохульств.
– Постойте! – крикнула я. – Я поищу что-то, чем можно ее поднять!
Еще несколько мощных, но напрасных рывков снизу убедили моего пленника, что я говорю правду.
Я зачерпнула немного пыли с пола, испачкала щеки, растрепала волосы, а потом нагнулась и продела свою косичку сквозь кольцо. Потом одним ловким и плавным движением, восхитившим бы и Секстона Блейка, и Филипа Оделла, детектива из передачи «Би-Би-Си», я сошла с люка и открыла дверь, воспользовавшись своими волосами вместо веревки.
Секунду я, не разгибаясь, смотрела прямо в покрасневшее лицо аптекаря. Достаточно долго, чтобы изумленный Ванлесс понял, что я сделала. Потом, дернув головой и высвободив косичку, я протянула ему руку и помогла выбраться из подполья.
– Ах вы бедолага, – закудахтала я, стараясь изображать искренность. – Это проклятое кольцо заело. Мне понадобилась прорва времени, чтобы справиться с ним. Какой вы храбрый, совсем не паниковали! Если бы я оказалась на вашем месте, – я содрогнулась, – я бы рыдала в три ручья.
Знаю… знаю… но порой это необходимо.Я держала его трясущуюся руку, пока он выбирался из люка, словно матрос из тонущей подводной лодки.
Было легко заметить, что он перепугался до смерти. «Клаустрофобия, – подумала я. – Не надо на него смотреть и смущать еще сильнее».
– Я просто заберу снимки и уйду, – сказала я жизнерадостным голосом, вызывающим у людей желание придушить говорящего.
Очень хотелось засвистеть «Однажды мои отпечатки придут» на мотив из «Белоснежки и семи гномов», но я сдержалась.
– Их нет, – пробормотал Ванлесс, проведя пальцем по изнанке воротника.
– Они не готовы? – мое сердце упало.
– Думаю, что да, – ответил он. – Должно быть, Хоуленд выставил дополнительный счет за срочность.
– Все в порядке, – успокаивающе сказала я. – Я заплачу. Сколько с меня?
– Вы не понимаете, – возразил аптекарь. – Хоуленд, должно быть, все сделал, пока я выходил. Их уже забрали. Забрали и заплатили. Меньше часа назад. Есть отметка в его чековой книжке.
Он указал в сторону подвала.
У меня отвисла челюсть.
– Могу я поинтересоваться, кто их забрал? – спросила я, выпрямив спину на манер тетушки Фелисити. Я ему покажу, этому наглому торгашу! – Это мои фотографии!
Хотя нет, не надо так явно демонстрировать раздражение. Может, Хоб их забрал и где-то прячется, фыркая при мысли о том, как я удивлюсь.
– А, – сказала я с облегчением при мысли об этом. – Мой друг, мальчик…
Ванлесс изумленно взглянул на меня и ответил:
– За них расписался констебль Оттер.
Откуда Оттер узнал об отпечатках? Ему сказал Хоб? Или он заметил камеру на берегу реки и решил подождать, что будет дальше? На его месте я бы так и поступила.
Я сдержала свои эмоции. Нельзя паниковать. Если на аэрофотоснимках Хоба есть что-то интересное, в чем я совершенно не уверена, я не хочу, чтобы ими воспользовался констебль Оттер.
Признаю, причины
у