В могиле не опасен суд молвы стр. 64
меня эгоистичные, но Оттер имеет в своем распоряжении все силы закона, а у меня есть только мой ум. Неужели он настолько наглец, чтобы открыть конверт и сунуть нос в чужие фотографии? Если он – следователь вроде меня, он наверняка это сделает. Я уже обратила внимание на его проницательность.
Одно я знаю точно: надо срочно найти констебля Оттера и, не вызывая подозрений, забрать у него фотографии.
Я всегда верила, что лучше сразу хватать быка за рога, чем ждать, когда тебя укусят за задницу. Рискуя жизнью, я предпочту льва в его логове.
И, как Даниил в одноименной Книге, я верю, что Всевышний заградит пасть льва.
Глава 14
Полицейский участок Воулсторпа, мрачное, заросшее мхом здание, находился на рыночной площади. Должно быть, когда-то здесь размещалась городская тюрьма.
Легко могу представить себе деревянные колодки напротив двери, местных хулиганов и горячие головы, которых оставляли тут остыть или протрезветь.
В задней части здания, должно быть, находится холостяцкая квартира констебля Оттера: деревянная пристройка с односкатной крышей, прилепившаяся к средневековой тюрьме.
Велосипед констебля с багажником, закрытым водонепроницаемой тканью, стоял снаружи рядом с фонарем.
Лев в логове.
Я расправила плечи и выпрямила спину.
Даффи всегда говорила мне: «Не сутулься, или будешь выглядеть, как я».
Моя сестра выработала легкую сутулость ученого, которой особенно гордилась. «Клонюсь к земле под грузом знаний, – твердила она. – Культурная травма».
Я сделала глубокий вдох, выдвинула подбородок, поправила блузку, приняла выражение лица, которое, по моему мнению, могла иметь Джоан Кроуфорд в подобной ситуации, и промаршировала к двери.
Констебль Оттер поднял глаза от ветхого стола, за которым сидел и что-то писал.
– Ну? – спросил он.
– Полагаю, мои фотографии у вас, – холодно произнесла я, протягивая руку ладонью вверх.
– Неужели? – шутливо переспросил он.
Ах вот какой у нас будет разговор! Что за высокомерие!
Что ж, в эту игру могут играть двое. Хорошо, что я сразу все поняла.
– Да, – ответила я, – именно. Аптекарь отдал их вам, а вы отдадите мне.
Я подошла ближе и сунула руку прямо ему под нос, чтобы он не смог сделать вид, что не видит ее.
– Он так сказал?
На самом деле нет. Я блефую, и он это знает.
Мы уставились друг другу в глаза. Кто моргнет первым?
– Ну? – снова произнес он.
Как это раздражает.
Он вытащил конверт из-под столешницы и дразняще провел пальцем по краю, как будто вот-вот откроет и достанет снимки. Этот человек играет со мной. Надо что-то делать, и быстро.
– Констебль, – сказала я, – хочу вам напомнить, что эти фотографии – моя частная собственность. В этом качестве они защищены несколькими актами парламента. Если вы не удерживаете их в качестве улик, у вас нет права ими распоряжаться. Вы нарушаете мое личное пространство.
Оттер заколебался. Я заметила, что его глаза затуманились, как будто облачко закрыло луну.
Я заставила его задуматься.
Конечно, я продолжаю блефовать, но это просто часть игры – и, как по мне, одна из самых приятных. Кто блефует последним, тот выигрывает.
Стараясь не перегнуть палку, я подвинула ладонь, чтобы ему было легко вложить мне в руку конверт.
Он прикусил нижнюю губу.
– Вы делали эти снимки лично, мисс? – спросил он решительно.
Разумеется, да. Я же самолично вынула картридж