Библиотека

В могиле не опасен суд молвы стр. 71

Размер шрифта
-
+
Тема

окну, надеясь, что воссияет чудесный свет.

Кто-то прикоснулся к моему локтю, и я чуть не выскочила из кожи на манер святого Варфоломея. Обернулась с широко распахнутыми глазами и увидела Доггера, протягивающего мне фонарь.

Коротко и по-деловому кивнув с таким видом, как будто выпрыгивание из кожи было частью моего плана и совершенно заурядным занятием, я взяла фонарь, включила и поднесла к подоконнику.

Из темноты на меня смотрело женское лицо.

– Вот дерьмо! – воскликнула я, немедленно пожалев о своих словах.

«Держи себя в руках, Флавия, – сказала я себе. – Доггер здесь. Что может случиться в прогнившем старом доме на берегу реки?»

«Доме мертвеца, – напомнил внутренний голос. – Доме убитого человека».

– Посмотри сюда, Доггер, – я попыталась изобразить лишь слабый интерес, хотя мне пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не драпануть оттуда со всех ног.

Доггер осторожно поднялся на крыльцо рядом со мной и заглянул в окно.

– Как любопытно, – произнес он. – Полагаю, 1910 год или около того.

Я прижалась носом к стеклу рядом с ним.

В желтоватом свете фонаря я увидела на стене огромную театральную афишу. На ней кричащими красками была изображена женщина в корсете из страусиных перьев. Она качалась на трапеции и смеялась накрашенными губами.

– Птичка в золотой клетке, – сказал Доггер мне на ухо. – В те времена женщин часто изображали пленницами, и они жили, как в клетке.

– Они когда-нибудь сбегали? – спросила я, внезапно осознав, что мы соскользнули на тему, в которой я ничего не понимаю.

Но я буду настойчива. Может быть, что-нибудь узнаю.

– Некоторые да, – ответил Доггер. – Вот эта, если я не ошибаюсь…

Он забрал у меня фонарь и направил его луч в нижнюю часть афиши.

«Вавилонская блудница», – гласили яркие желтые буквы. – Музыкальная пьеса, автор либретто и музыки – Леонард Боствич. Исполняет мисс Поппи Мандрил».

– Боже! – воскликнула я.

– Именно, – подтвердил Доггер.

– Это и правда она? – переспросила я. – В молодости она была просто шикарна.

Доггер не ответил.

Теперь я рассмотрела, что внутри все стены увешаны аналогичными афишами и фотографиями. Это место скорее напоминало картинную галерею, чем дом.

Неужели Орландо собрал все эти следы прошлого и соорудил храм своей учительницы?

Я прижималась лицом к стеклу, чтобы рассмотреть углы комнаты, когда послышался голос:

– Артур?

Испугавшись, я резко развернулась. На ступеньках с мотыгой в руке стояла женщина.

Должна признаться, у меня отвисла челюсть.

На ней были резиновые сапоги и грязные брюки, подвязанные на талии веревкой. Расстегнутая у шеи рубашка цвета хаки явно была армейской, как и широкополая шляпа, более уместная в джунглях Дальнего Востока, чем в этой тихой британской заводи.

– Артур? – повторила она, и только теперь я поняла, что она обращается к Доггеру.

Доггер опустил фонарь и начал поворачиваться, но я уловила легкое колебание, как будто ему нужно было собраться с мыслями, перед тем как ответить. Его челюсти напряглись.

– Клэр? – произнес он, наконец повернувшись и взглянув ей в глаза.

Доггер всегда был немногословен.

Женщина отложила мотыгу и спустилась по ступенькам. Через секунду она оказалась лицом к лицу с нами. По ее загорелой шее, выступающей из ворота рубашки, вверх, к роскошным рыжим волосам, поднимался румянец.

– Я так и знала, что это ты, – сказала она, стараясь совладать с волнением.

Будучи женщиной,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.