В могиле не опасен суд молвы стр. 70
до звонка констеблю Оттеру.
– Узнал, – неохотно объяснил Доггер, глядя на дорогу. – Человек из прошлого.
«Ага», – встрепенулась я. Доггер уже бывал здесь. «В прошлой жизни», как он говорил.
– Женщина? – я высказала отчаянное предположение, но тут же дала задний ход. – Это не мое дело. Просто обмолвилась. Забудь.
Доггер повернулся ко мне и улыбнулся.
– Вы правы, как часто бывает. Просто близкий друг, но, боюсь, я должен…
– Не стоит, – перебила я, растерявшись от собственной невоспитанности. – Давай сменим тему. Например, поговорим об Орландо Уайтбреде. Рассказать, что я узнала о нем?
Доггер покачал головой.
– Лучше позже, мисс Флавия. После того как осмотримся. Я пришел к выводу, что свежий взгляд часто бывает полезен.
Соглашусь с его подходом. Инспектор Хьюитт однажды сказал то же самое. И только через пару секунд я сообразила, что Доггер уже побывал в лодочном сарае. Так что это будет его второй взгляд.
Доггер съехал с дороги на узкую тропинку – на самом деле просто коровью тропу, ведущую вдоль поля и в дальнем конце спускающуюся к реке.
Перед нами появилась ивовая рощица. В свете занимающегося дня, окутанная легким туманом, она выглядела весьма литературно. За ней изгородь из боярышника закрывала вид на реку.
Доггер остановил «роллс-ройс» и поднял ручной тормоз.
– Дальше мы ехать не можем, – сказал он.
Мы вышли из машины, и я осмотрела окрестности: огромное поле, вдалеке за деревьями и кустами кое-где поблескивает вода. Никаких домов. Вообще никаких построек. В бледном свете раннего утра казалось, что все вокруг состоит из воды, земли и неба.
«Какая глушь, – подумала я. – Как странно найти такое уединенное место совсем рядом с оживленным торговым городом».
– Сюда, – сказал Доггер и повел меня по едва заметной тропке, уходившей куда-то прямо в боярышник.
То, что сначала показалось мне непроходимыми кустами, расступилось, являя широкий проход к реке и к старинному заброшенному строению.
– Лодочный дом, – пробормотал Доггер практически себе под нос.
Это место напоминало покинутую пагоду. Четыре угла просевшей изогнутой крыши были украшены резными драконьими головами. Когда-то раскрашенные ярко-красной краской и внушающие страх, эти создания облупились и поблекли, их морды выражали смутную надежду, как будто ожидали спасения.
Мы медленно обошли вокруг постройки, вбирая в себя детали: заросшую мхом кровельную дранку, покосившиеся оконные рамы и общую отталкивающую атмосферу.
Из-за разросшейся плесени это место внушало чувство легкого, но ощутимого дискомфорта.
Под деревьями, у края воды, подгнившие доски причала уходили в реку. Чуть дальше ступеньки указывали, что здесь когда-то была тропинка, видимо, бечевник, предположила я.
Я ступила на крыльцо, и доски заскрипели.
– Осторожно, – предупредил Доггер.
Я кивнула, давая ему понять, что слышу. Тишина этого места казалась неестественной. Все равно как в том чудном стихотворении о немецких героях, которое обожает Даффи и в котором «тиха была земля», «ни одна птица не пела» и «ни один зверь не тревожил заросли».
Я вздрогнула, вспомнив эти строки. Приложила руки к грязному стеклу.
Бесполезно. Света занимающегося утра недостаточно, чтобы рассмотреть что-то внутри.
– Ты был здесь вчера, Доггер? – поинтересовалась я.
У меня внезапно возникло ощущение неловкости, и я удивилась, почему говорю шепотом.
Доггер кивнул. Он не стал уточнять, а я не стала спрашивать. В этом странном месте казалось странным издавать звуки.
Я прижалась носом
к