В жаре пылающих пихт стр. 15
подери, времена! Оттуда оно и пляшет. Это уподобление ритуалу. Внешность судьи, его регалии – и ореол почета, которым его фигура окружается, как Христос сиянием мандорлы. Атрибуты судейства его – молот, книги и кафедра, что твой постамент, его божественная мантия с широкими рукавами. Его речь, голос и манеры. Все должно отвечать его статусу!
Кареглазый закрыл глаза.
Холидей сплюнул. Но это – только ложь! сопротивление злу невозможно, ибо мир сей выдуманный с рукописными законами его – есть зло! и кто одержим жаждой, тот уже во власти злой силы. Но возможно ли изгнать бесов бесами? это порочный круг! тот, кто идет путями этого мира – уже подталкиваем силами зла и придет обратно к тому, что сам и разрушал! По Христу на крест, господа присяжные, я говорю вам, это как закон божий – по Христу на крест! Мы сами для себя воздвигали кресты, но лезут на них другие? Это ли проявление веры или безверия? Как же, что мы поступками своими воздвигаем кресты для иных, но не для себя? а сколько еще крестов?
Непочатый край! вот как я скажу вам! Бескрайнее кладбище за нашими плечами! кто в ответе за их воздвижение? Кто будет принимать свой крест? или же я здесь – козел отпущения?
Кареглазый стукнул его прикладом винчестера по уху. Заткнись уже!
С ума сошел, милок! огрызнулся Холидей, да у вашего щенка него мозги спеклись!
Кареглазый надвинул шляпу на глаза.
Хватит!
Если вы закон, то осудите и его! прокричал Холидей, он, как и я – убийца! но я не убивал и не насиловал женщин, и пальцем не трогал их без согласия, что бы вы мне там не пытались пришить! Дайте мне пистолет с одной пулей, дайте шанс! пусть сам господь бог распорядится, кому из убийц будет отпущено, а кто будет наказан им! я требую дуэль – честь по чести, я клянусь своим местом в царствии небесном, что укокошу этого простофилю вот так на раз и два!
Я-то? На дуэль с тобой? спросил кареглазый.
Да, а что? Струхнул, сучий сын!
Я дурак, по-твоему?
У тебя кишок не хватает – только на безоружного подымаешь руку.
Ты меня сразу застрелишь.
Я требую, крикнул Холидей, вы мне остригли бороду и обрезали одежки, переносно выражаясь! Я требую…
В суде требовать будешь.
Трусливый щенок! протиральщик седел, срезатель изгородей! да и просто-напросто сучий сын! прорычал он злым голосом. Петух слащавый! погоди у меня! а ну, сюда ползи! я же тебе голыми руками, вот этими вот руками…
Горбоносый пригрозил ему. Ну, что за речи.
Длиннолицый застопорил своих связанных лошадей.
А я – за. Пусть стреляются.
Никто не будет стреляться, сказал горбоносый.
А почему, собственно? Сэкономим время и деньги, и слова.
Верно, дайте мне оружие! Я употреблю пулю как надо!
С ума сошел? спросил кареглазый.
По-моему, это справедливо, ответил длиннолицый.
Да я за оружие взяться не успею!
Ну, женщину ты застрелил, не думая – как яйцо разбил.
Это не я! Откуда тебе…
Горбоносый выслушивал аргументы – но ему быстро надоело. Он слез с лошади, подошел к Холидею и вручил ему свой револьвер.
Одна пуля, сказал.
Да, да, облизывая губы и сверкая глазами, пробормотал Холидей.
Кареглазый нервно рассмеялся:
Вы это