В зените стр. 80
чужеземец пустой работой». И сел на землю, отвернув лик свой.
…И явил Алат великое чудо: палкой простой пробил землю насквозь, и брызнула лава, словно кровь, и посрамлен был Кузнец неверующий, а Жрец прославлен вовеки».
Та же тенденция возвеличивания Жреца проявлялась и в последней части эпоса — в «Песне о Вознесении».
«…И сказал Алат: «Истек срок моего пребывания в этом мире. Ядрэ ждет меня за облаками на своем летучем корабле».
…И ученики пали наземь в слезах. А Отец возопил малодушно: «Без тебя мы пропали. Лучше нам лечь живыми в могилу».
…И сказал Алат: «Все, что нужно для тела, дал вам Ядрэ щедрейший. И теперь во славу его, сложив холм в пустыне, в любом месте получите пропитание. Но не единым хлебом жив смертный. Помните о душе своей. Душа важнее бренного тела» (не упоминал я о душе, не верю в души).
…И вопросил тогда боец, воин, грубый сердцем. Сам он чинил обиды слабым и здесь опасался обид от сильных. Вопросил боец: «Что делать нам, если придут воины господина и скажут: «Это земля господина нашего, уходите прочь!»
…Алат же сказал: «Лаву ту породил Ядрэ, не господам она дана, а вам в пользование, всякому, кто достанет ее с молитвой» (право же, не говорил я про молитвы).
…Хитрец же из рода хитрецов услышал то, что ему, хитрому, было приятно. И воскликнул хитрец: «А если я достану лаву на той горке, будет ли она мне дана в пользование, мне, и никому другому?»
…И молвил Алат Справедливый: «Будет лава твоя, если, помолясь усердно, ты сложишь холм в надлежащем месте («Если ты в одиночку сможешь сложить», — сказал я на самом деле) и если будет молитва твоя угодна Ядрэ».
(Видимо, последняя добавка была лазейкой на случай неудачи. Холм сложили, лавы не получили, значит, молитва не угодна Ядрэ.)
…Кузнец же, горделиво-самонадеянный, сказал: «Ты нам лучше объясни, чужеземец, как это Ядрэ превращает холодный камень в живую лаву, и мы сами будем творить лаву где вздумается».
…И отвечал Алат Многотерпеливый: «Деяния Ядрэ смертному непостижимы. Большего не скажу, чтобы ваш слабый ум не привести в смятение».
…И Жрец, ученик наивернейший и наилюбимейший, молвил: «Каждое слово твое, Учитель, записано в нашей голове и сердце».
…Алат же вещал: «Верность ваша испытана будет. Через тысячу лет я приду снова, и с каждого спросится по словам его и делам». (Все придумано, не собирался я тогда возвращаться.)
…И тут разверзлось небо, и голос, подобный грому, прогрохотал: «Исполнился срок назначенный. Сын мой, я ожидаю тебя».
…И пали ниц ученики, содрогаясь,
в страхе спрятали лица в пыли. Алат же воскликнул: «Ядрэ, отец мой, в твое лоно иду». И ввысь вознесся…
…И сказал Жрец: «Един бог Ядрэ-Нерэ. Алат — сын его и пророк».
Признаюсь, самую чуточку я был польщен. Лестно все-таки, когда с каждым твоим словом носятся, повторяют его без конца, хотя бы и перевирая. Но так ужасно перевирать: ядерная энергия, ставшая богом! И я — пророк ее! И это беспомощное, бессмысленное бормотание: «Не оставь нас в смертный час… руку протяни… защити перед ликом грозного Ядрэ».
Вообще, я как-то расплылся, рассредоточился, стал вездесущим и на все способным. Ко мне обращались с самыми несообразными, взаимно исключающими