Ванильный запах смерти стр. 104
подушку. Сев повыше, она продолжила прерванный рассказ о своем спасении:
– Я пришла в себя, когда Самохин вернулся в кухню за сумкой, чтобы бежать. Он так странно, сморщившись, посмотрел на меня. Так смотрят на полудохлую муху, которая еще трепыхается у окна: и вреда от нее большого нет, и прибить надо бы для порядка. Тогда я, хоть и соображала не лучше той мухи, но пробормотала: «На кой черт вам труп женщины, приятной во всех отношениях? Если уйдете – так уйдете. Если поймают – за меньшее число трупов отчитаетесь. Вон, привяжите меня, если опасаетесь, что в полицию сообщу». А он усы пожевал, и вдруг глаз у него загорелся. Видимо, мысль какая-то изуверская пришла в его голову больную. Теперь-то я не сомневаюсь, что повар – конченый параноик или что-то вроде. Ну вот, схватил он меня и на плечо взвалил. Я как тряпка на заборе повисла, не могу двинуть ни рукой, ни ногой.
– В заложники взял – ясное дело. – Сергей плеснул чаю из термоса в пластиковый стаканчик и выпил залпом. После чего с неудовольствием поморщился: чай с молоком, да еще без сахара, он не жаловал.
– Если бы ты не подоспел, думаю, в багажнике нашли бы… – У Юли прервался голос, задрожал подбородок, и она отвернулась к стене.
В эту минуту в палату вошел Геннадий Борисович Рожкин. Как всегда насупленный, с обличающим несовершенство мира взглядом. Брякнув связку бананов на тумбочку и приветственно дернув Быстрова за руку, он уставился на вздрагивающие плечи Шатовой.
– Тут уж волков бояться – в лес не ходить. Что уж!
Покрутив головой и потоптавшись в смущении, он сел на придвинутый Сергеем стул и старательно откашлялся.
– Я, собственно, с отчетом. Если, конечно, это кому-нибудь тут интересно.
Люша тут же развернулась и, утерев углом пододеяльника слезы, обратила к следователю горящий взор.
– Раскололся упырь?! – просипела она.
– Как есть! Как надо – выражаясь словами этой ужасной Столбовой. С
подругами, кстати, полный порядок. Уехали, очень довольные пикантным приключением. Да, собственно, все разъехались-разлетелись. Включая вашу протеже Абашеву. Итак! – Рожкин потер свою гуттаперчевую шею. – Наш убийца давил на несознанку и кивал на соучастника Гулькина недолго. До тех пор, пока Саня-опер не брякнул, что водолазы нашли главное орудие убийства – топор в реке. Тут Самохин и размяк. И Гулькина поминать перестал.
– Вот это чудеса с топором! – разинул рот Быстров.
– Ну, пока не нашли. Каюсь! – развел руками следователь и задвигал плечами. – Просто Саня ткнул пальцем в небо удачно.
– А Лева? Что, задержан? – у Шатовой прорезался квохчущий голосок.
– Это загадка так загадка! Даже московские в обалдении. Деревенский мастер ушел похлеще резидента американской разведки. Ни одной зацепки, – развел руками Геннадий Борисович.
– Отсиживается у кого-то. И потому – либо рано или поздно засветится, либо драгоценности всплывать начнут, – предположил Сергей.
– А вот с этим незадача. В книжечках-то заныкал подследственный чиновник доллары. Да-с… И на них господин Гулькин может жить-поживать не один годок.
– Значит, ограбление и убийство Пролетарской все же иная история и Самохин к ней вовсе не причастен? – Люша села на кровати с деловитой озабоченностью, из чего Сергей сделал обнадеживающий вывод, что пострадавшая идет на поправку значительно быстрее, чем предполагалось.
Длинная череда вопросов, ответов, уточнений и восклицаний