Васек Трубачев и его товарищи (книга 3) стр. 118
подарок, — сказал Леонид Тимофеевич, медленно разворачивая фотографию и поднимая ее вверх.
Глаза ребят с жадным интересом остановились на фотографии. В наступившей тишине раздался удивленный и радостный возглас Лиды:
— Сергей Николаевич! Митя!.. Ребята, Сергей Николаевич!
Вокруг директора все зашумело, задвигалось. Ребята, налегая на плечи товарищей, тянулись к фотографии.
— Вот они — Сергей Николаевич, Митя! — радостно и возбужденно кричали ребята, указывая друг другу на знакомые, дорогие лица.
На снимке Митя скромно стоял за стулом учителя, как бы уступая ему главное место.
— Сергей Николаевич… Сергей Николаевич!.. — с нежностью и тревогой повторяли ребята.
Елена Александровна стояла в сторонке. Глаза у нее были большие, удивленные, как будто она хотела о чем-то спросить и не решалась.
— Это наш учитель… — объясняя ей общее волнение, сказал Васек.
Она молча поспешно кивнула головой и начала что-то прибирать на столе.
* * *Когда Леонид Тимофеевич и Елена Александровна вышли, ребята, толпясь около фотографии, заговорили шепотом.
— Бедный Сергей Николаевич… — вглядываясь в лицо учителя, сказал вдруг Леня Белкин. — Здесь он такой спокойный на снимке, даже не предчувствует, какое горе на него свалится… Ведь вы еще не знаете всего, что здесь было! — с жаром добавил Леня. — Мы когда приехали, нас родители на вокзале встретили. А некоторые тут же начали обвинять учителя, что он с нами уехал, а остальных ребят с Митей оставил.
Товарищи с испугом глядели на Леню.
— Обвиняли? — задыхаясь от волнения, спросила Лида.
— Как же это… — растерянно прошептал Саша.
Васек круто повернулся к Белкину и схватил его за плечо:
— И вы молчали? Вы не рассказали, как все было?
— Еще бы! — вырываясь от него, крикнул Белкин. — Мы начали говорить, девочки плакали…
— Сергей Николаевич сказал тогда, чтобы мы не вмешивались в дела взрослых… — всхлипнув, пробормотала Надя.
— Как же так? Ведь он достал машину, всех посадил. Я сама слышала, как он просил Митю ехать вперед… Он хотел как лучше сделать! За что же они
его обвиняли? — с горящими щеками спрашивала Лида.
— Ой, как обидно ему!.. — прошептала Нюра.
Мазин молчал, тяжело дыша и с ненавистью глядя в лицо Белкина, как будто Леня, передавая такое известие, был тоже в чем-то виноват.
— В чем они его обвиняли? — строго спросил Одинцов.
— Ну, вообще… Зачем он на пасеку поехал, зачем своего отца повез…
— Он поехал на пасеку за Матвеичем. Мы на сборе его об этом просили!
— Значит, он не мог заодно отвезти своего отца, да? А нас учат, чтобы мы вообще к старикам чутко относились, а ему нельзя, да? — наступая на Леню, кричала Нюра. — И еще говорили, что оставили нас с Митей одних! А мы всю жизнь в лагерях ходили в поход с одним вожатым и ночевали в лесу без всяких учителей!
— Да я им все говорил! — оправдывался Леня. — Мы когда на вокзал приехали в Жуковку, сколько там народу было! Сергей Николаевич с начальником станции договорился, чтобы, как только вы с Митей приедете, он всех посадил в вагоны. Кто знал, что в ту же ночь фашисты разобьют вокзал!
— А кто знал вообще, что будет война? — складывая на груди руки, прошептала Лида. — Кто знал?
— Сергей Николаевич почти всех ребят взял. Что он мог еще сделать? — гневно бросил в лицо Белкину