Ведьмина дорога стр. 170
угрожающе, но Старшая быстро их осадила.
- Не тяни время, дитя! — бросила она мне. - Кровь предателя должна пролиться на землю Чащи.
Я не слушала — зачем, если и так все уже сказано? Я впервые за все время позволила себе сделать то, что так давно хотелось.
Провела пальцами по резким скулам дейваса. Обвела и шрам, и морщинки, и удивленно взметнувшиеся брови. Поколебалась всего мгновение, но все же коснулась губ — таких же обжигающих, как мне запомнилось. Дыхание Совия сбилось, а я продолжала трогать его, невозможного, ненавистного, прекрасного, настоящего, живого. Такого, каким там, в мире Яви, он для меня так и не стал.
Приподнявшись на цыпочки, я прижалась к его губам своими.
- Что ты задумала? — выдохнул он, когда я отступила. Я улыбнулась, любуясь огнем, пляшущим вокруг его радужек. Тронула кончиками пальцев холодный камень алтаря, проверяя, чтобы он был рядом. Подняла руку с кинжалом — лаумы подались вперед, ощерившись, словно дикие звери…
Герда учила меня убивать быстро и тихо, ведь я была всего лишь слабой девчонкой. Она показывала, как справиться с крепкими сильными мужчинами, объясняла, куда бить. Но один из ее уроков мог пригодиться только раз в жизни. В сказках, которые я так любила, отважные герои иногда
жертвовали собой, вонзая кинжал в собственное сердце. На самом деле был способ надежнее. Хотя для сказок он вряд ли годился.
Костяное лезвие с легкостью вошло в шею, перерезая важные жилы.
- Нет! Ясмена!! - Совий рванулся ко мне, выкручивая руки из веревок. Из толпы расплывчатой тенью вылетел Марий и встал рядом, закрывая нас с Лисом собой и рунным мечом. С клинка на землю капало что-то зеленоватое. Совий сбросил перерезанные Болотником веревки и подхватил меня, покачнувшуюся от внезапно нахлынувшей слабости. Вокруг стремительно темнело, и я начала мерзнуть. Хотелось свернуться клубочком и закрыть глаза. Последним, что я увидела, было не лицо любимого, склонившегося надо мной. А Старшая, остановившаяся позади него. Она выглядела так, словно вдруг поняла что-то — и это знание сгорбило ее плечи, сломало водяницу, которую не смогла одолеть вся Навь. Я разомкнула губы, чтобы спросить ее, но закашлялась, захлебываясь кровью и забрызгивая рубашку Совия.
Значит, вот она какая — смерть?
Боли я не чувствовала. Ужас, которым был объят Совий, показался чудным — и чего он так всполошился? Вот же я, все еще жива-живехонька, только кровь стекает по плечу, толчками вырываясь из раны. Я медленно вытянула костяной клинок и уронила его в мгновенно налипшую серую пыль. Как будто она была голодным зверем, а моя кровь — пищей...
Горячая влага медленно, словно нехотя, стекала по запястью и капала с пальцев. Я подняла руку к глазам, поворачивая ее так и этак, словно никак не могла взять в толк, что это с ней. Земля под ногами заходила ходуном. Здесь и там с треском протянулись нити трещин. Хлопнуло так, что стало больно ушам, и вой сражения вдруг приблизился. Лаум вокруг нас не осталось — видать, все они кинулись на защиту Убежища, да только совладать все же не сумели. Я увидела, как медленно-медленно — или мне так показалось с перепугу — с жутким треском врезалось в землю изломанное тело. Серая кровь залила короткие