Ведьмина дорога стр. 172
воздухом и захлебываясь тем, какой этот мир, оказывается, бесконечный. Ярость и жажда свободы подземных вод, сила моих пращуров — лаум, воплотившаяся во мне, отчаянное желание все исправить — все это смешалось и хлынуло ревущим потоком, вытаскивая из меня самое нутро, и на миг мне показалось, что я не выдержу. Растворюсь без остатка, изойду вся и не смогу закончить начатое и выполнить обещание, данное богине зари.
И тут на мои плечи легли широкие мужские ладони: одна холеная, с мраморной кожей, испещренная свежими ожогами, а другая — загорелая, загрубевшая, сияющая изнутри алым пламенем. Обжигающий огонь Небесного Кузнеца потек в меня и сквозь меня, смешиваясь с моей водой и превращая ее в жидкий огонь, а мое озерцо — в пылающее море. Оно растеклось по всей Чаще, жадно поглощая визжащую нечисть, поднялось выше макушек деревьев и застыло, грозя обрушиться на всех, кто волей судьбы оказался заперт под сенью искореженных деревьев.
Но остановилось, усмиренное хрупкой девой в белом платье.
Глава 27. Возвращение домой
Сауле воздела руки над головой, и огненная волна замерла. Все звуки вокруг стихли, хотя нечисть все так же корчилась, погибая в жидком пламени. Я скрипнула зубами и невольно подалась вперед – хотя чем я могла помочь богине? Но ее тонкий силуэт в окружении облака золотых волос смотрелся слишком слабым по сравнению с могучей стихией, разбуженной моей кровью и силой огненосцев. Огненная волна не была слепа: лаум она огибала, неохотно, то и дело облизывая их серую кожу, но не испепеляя, как испуганных беспокойников. И сейчас эта огромная волна слушала то, что пела ей Дева зари.
Я покачнулась, чувствуя, что еще немного – и от меня не останется даже горячей золы. Кожу начало жечь там, где ее касались дейвасы. Губы пересохли, тяжелая мокрая одежда тянула к земле, хоть земли толком больше не было – только грязь и пепел, забивающий рот и нос. Пахло смертью. Краем глаза я видела, как Совий переглянулся с Марием: их лица стремительно бледнели, и дейвасы выглядели так, словно провели в Чаще не одну сотню зим.
- Сауле… – выдохнула я, вложив в ее имя просьбу и отчаяние. Богиня не оглянулась. Она выкрикнула что-то, и ее речь ударила по слуху, как лопнувшая тетива. Огонь обрушился на Деву. Я вскрикнула и тут же зажала рот ладонью: пламя огибало ее так же, как иных лаум, и только золотистые волосы на кончиках обуглились и почернели.
Стихия стремилась мимо богини, пробивая себе дорогу через корчащиеся в огне деревья. Жидкое пламя, успевшее расползтись по Чаще, собиралось обратно, рисуя широкую полосу алых и рыжих сполохов. Я не сразу поняла, что происходит и какой вид обретает эта сила.
- У реки Смородины, кажется, появилась младшая сестрица, – тихо проговорил Марий, и я поняла, почему не могу отвести завороженного взора от плавного течения. Это и правда была река. И стремилась она в сторону Черницы, словно хотела соединиться с ее тьмой.
Сауле меж тем погладила алую волну и медленно пошла к нам. Чем ближе подходила богиня, тем более явно я видела жалость на ее лице. Я чуяла, что не все еще сказано, но когда богиня вдруг оказалась рядом и взяла